Лавина (сборник) - Виктория Токарева

Лева Рубинчик позвонил вечером, спросил: когда Надька передаст деньги?

— Через пять лет, — ответила Надька. Не стала крутить.

Лева быстро понял, что его кинули. Он стал что-то возбужденно говорить, но Надька опустила руку с трубкой. Она не хотела слышать неприятное. Трубка клокотала в опущенной руке. Потом стало тихо. Надька приблизила трубку и нежно проговорила:

— Успокойся, Лева… Все не так плохо.

— Я думал, что ты хорошая девочка из хорошей семьи, попавшая в западную мясорубку. А ты…

Надька быстро опустила руку с трубкой, чтобы не слушать подробности. Ее волновало только одно: наедет на нее Левка или нет? В милицию он жаловаться не будет, в суд не подаст, поскольку деньги неясного происхождения, в обход налогов. К тому же суд обойдется в копеечку. Никого не интересует истина. Всех интересуют только взятки.

Левка может прислать бандитов, но тогда половину вырученной суммы надо будет отдать бандитам.

Первый месяц Надька жила в напряжении. Приказала Татьяне фильтровать звонки, не подзывать к незнакомым голосам.

Левка звонил, звонил и перестал. И бандитов не стал посылать. Может быть, надеялся, что Надька отдаст в конце концов. А возможно, для него 150 000 — не такая уж большая сумма. Он ее легко повторит.

Надька поступила некорректно, но и Лева заработал некорректно. Наживался на чужом труде и на чужом таланте. Так что вор у вора дубинку украл.

Угрызений совести Надька не испытывала.

Известно, что даже Форд свой первый капитал нажил криминальным путем, не говоря об отечественных олигархах. Надькин путь — самый невинный. Она просто обманула доверчивых любовников. Могли и не давать. Почему бы им не оплатить яркие минуты жизни? Жаклин взяла у Онассиса целое состояние. Правда, ходили слухи, что Жаклин ничего не досталось. Брачный договор был написан фальшивыми чернилами, которые имеют способность испаряться. Но это вряд ли…

Вторая квартира была быстро оформлена.

Борис сдал ее американцу за пять тысяч в месяц, как и собирался. Первый взнос за первый месяц ушел Борису. Не хило. Но таковы условия фирмы. Из фирмы Надька уволилась. Зачем ей эта тошнотворная Алиса? И зачем ей работа, у нее доход, как у американского профессора. Но чтобы стать профессором, надо жизнь положить, плюс талант, плюс время.

Ксения только диву давалась: в кого Надька такая — смелая, рисковая, ничего не боится. У нее другие горизонты и другие расстояния. Сама Ксения и все вокруг нее были другие — робкие, законопослушные…

Ксения смотрела на дочь и думала: в кого она такая? Не в монгола же…

Ремонт основной квартиры пошел полным ходом.

Надька ездила по мебельным магазинам, по антикварным лавкам. Она любила сочетание современности и старины.

В антиквариате лучше других, а точнее, лучше всех разбирался Борис.

Борис сразу понял, какие должны быть светильники — хрусталь с бронзой, на длинной цепи, высота позволяет. Должен стоять купеческий буфет из черного дерева с граненым стеклом. Сталинские стулья с высокими спинками вокруг большого дубового стола.

— Мебель будешь смотреть? — спросил Борис.

Надька поняла, что мебель дорогая. Придется платить. И она готова платить. Единственное, на что ей не жаль денег — на свой дом. Вокруг человека все должно быть прекрасно…

Андрей не проявлялся. Как в воду канул. Надька не видела его шесть месяцев и одиннадцать дней. И поразительное дело: тоска не убывала, а только нарастала. И стояла уверенность: это не конец, а какая-то ошибка, сбой в компьютере. Надо нажать одну нужную кнопку, и все заработает.

Надька решила: надо проявить инициативу, поскольку под лежачий камень вода не течет. Главное, затащить Андрея в новую квартиру, а дальше — он и сам не уйдет.

В один из дней Надька подъехала к офису Андрея и стала ждать. У нее был с собой термос с кофе, бутерброды и фрукты. Надька понимала, что ожидание может быть долгим, и подготовилась.

Она поставила машину так, чтобы ее не было видно из окон офиса. Не сводила глаз с подъезда. Как опер, ведущий наружное наблюдение.

Ждать пришлось три часа. Немало. Андрей вышел из офиса. Один. Сел в машину, поехал.

Надька включила зажигание. Двинулась следом.

Андрей остановился против книжного магазина. Вошел в магазин. Надька — следом.

Андрей попросил продавщицу показать альбом импрессионистов. Молодая продавщица достала с полки тяжелый альбом. «На день рождения собрался», — предположила Надька. А может, просто в дом. Будет рассматривать со своей Светланой, сидеть на диванчике головка к головке, как голубки.

Надька встала с противоположной стороны прилавка, пристально и неотрывно смотрела на Андрея. Он поднял голову и наткнулся глазами на Надьку. Его брови вздрогнули.

Надька тут же отвела глаза — чуть-чуть в сторону и вверх. Устремила свой взгляд на стеллажи с детективами. Сделала вид, что увлечена поиском. Потом сделала вид, что ничего не нашла. Повернулась и пошла к выходу. А он смотрел, вывернув шею. Выбирал ее глазами в толпе. На Надьке был оранжевый плащ. Она удалялась, как маленькое пламя, всполох огня, который освещал его жизнь и обжигал душу.

Надька отметила про себя: как много народу в книжном магазине. Ей казалось, что уже и читать перестали. Только и делают, что выживают…

Надька вышла из магазина. Села в машину и поехала домой, в свою новую квартиру.

Позвонила Ксении, предупредила: если Андрей будет ее искать, дать ему новый телефон и новый адрес. Надька была уверена, что Андрей проявится. Не может он сойти с ее орбиты. И не сойдет. Откуда эта уверенность? Может быть, судьба записана в человеке — вся, целиком, и сигналы из будущего поступают в настоящее. А интуиция — не что иное, как способность улавливать эти сигналы.

Надька вернулась домой. Таня активно жаловалась на Машу, которая рассыпала всю гречку. Надька не слушала. Она ждала Андрея и, когда в дверь позвонили, была уверена, что это — ОН. И это был он.

Квартиру Андрей заметил и не заметил. Ему было все равно, что вокруг, хоть подвал. Главное — Надька. Что она скажет? Как встретит?

В ту ночь она не задала ему ни одного вопроса. Было не до вопросов. Она растворялась в нем, как сахар в кипятке.

В минуту отдохновения Андрей ужаснулся. Он снова поддался искушению дьявола. Но в конце концов дьявол искушал даже Христа. Иисус не поддался, но ведь он был Бог. А Андрей — всего лишь раб Божий. Пусть он слаб, но и счастлив. А кто счастлив — тот и прав.

Все вернулось на круги своя.

Надька смирилась: она не может жить без Андрея, и лучше так, чем никак. Пусть все идет, как идет.

Все шло как шло. Встречались, объединяли тела и души. Расставались — и сразу на телефон, давали друг другу отчет о каждой минуте, просто слушали голос и паузы, которые принадлежали только ему, только ей…

Лука радовался, когда Андрей входил в дом, орал «Папочка!» и лез на голову. Маша видела, что она не вхожа в «святое семейство», ревновала и замыкалась. А потом находила удобную минуту и била Луку, уравнивала ситуацию.

Надька замечала обидное неравенство детей, просила Андрея быть повнимательнее с Машей. Андрей старался, но ребенка не обманешь.

Вместе с Андреем в дом приходил праздник, салют, сверкающая елка. Все становились веселые и красивые, даже домработница Таня. И любовь не теряла накала, запретный плод всегда сладок. И все же… Как хотелось открытой любви, чтобы не прятать от людей, гордиться прилюдно.

Подруга Нина говорила: «Женится он на тебе. Посмотришь. Ему самому надоест этот осенний марафон. Сколько можно врать и крутиться, как уж на сковороде…»

Нэля говорила: «Не женится никогда. Ему так удобно».

Андрей молчал. Он не врал и не крутился. Он любил одну и другую. Светлана ничего не знала. Он ее берег, как Кощей свою смерть. Прятал в иголку, иголку в яйцо, яйцо в утку. Тройная защита.

Надвигался юбилей Андрея. Сорок лет. Двадцатое марта, среда.

Надька решила отметить юбилей в своем новом доме, назвать гостей на среду и накрыть стол.

Сославшись на занятость, Андрей попросил перенести праздник на субботу, но Надька не согласилась. Праздновать надо в тот день, когда родился. Это день рождения, а не выпивка по случаю.

Аналогичный разговор произошел со Светланой. Светлана тоже не согласилась переносить на другой день, заказала ресторан на среду, на семь часов вечера.

Андрей попросил Надьку собрать гостей к обеду, перенести застолье на три часа дня.

Надька села составлять список гостей. Она обожала знаменитостей, как чеховская попрыгунья. Подруга Нэля работала на телевидении, ей было поручено привести пару звезд, желательно с гитарами. Чтобы было весело.

Были приглашены: Нина с мужем-архитектором, Нэля, Борис с мамашей, Ксения, само собой, и американец, снимающий вторую квартиру. Получилось двенадцать человек по количеству мест за столом.