Последний свет (СИ) - Лекс Эл

В ушах все еще звенело от разрывов, я ни хрена не слышал, ни криков, ни выстрелов, поэтому внезапно отлетевшая от натянутой цепи искорка стала для меня неожиданностью. Кажется, кто-то стрелял по ней, пытаясь то ли перебить ее, то ли… не знаю, что еще. Неважно. Я даже смотреть не буду, кто и что пытается сделать — у него все равно не получится.

Ганшип выстрелил еще раз, но на сей раз снаряды попали не в меня, а в крышу у меня под ногами. Значит — у меня получается! Значит, я действительно могу заставить ганшип как минимум изменить положение в воздухе, а то, может, и вовсе — посадить его прямо на эту крышу!

Да, я мог просто залететь внутрь него и перебить там всех, моих способностей на это легко хватило бы. Но что дальше? Управлять-то им я не умею, а по закону подлости во время обязательно произошло бы что-нибудь эдакое, из-за чего дирижабль, наполненный неизвестно каким газом и совершенно точно известно какими боеприпасами, стремительным домкратом спикировал бы прямо на жилые дома! А этого никак нельзя было допустить. Поэтому я выбрал сложный вариант. И он, к счастью, сработал.

На ганшипе тоже поняли, что что-то происходит, поскольку пропеллер на конце двигателя пришел в движение и раскрутился — ганшип пытался уйти из неприятной ситуации. И так натянутая до предела цепь натянулась еще больше, я почувствовал, как напряглись руки, отчаянно требуя, чтобы я сменил фамилию на «Долгорукий»…

— Валери! — крикнул я в микрофон. — Вал!

— Я тут!

— Дроны еще есть⁈

— Да!

— Атакуй ганшип! Винты двигателей!

— Поняла!

Через секунду мимо меня с громким пронзительным звоном (вокруг вообще все происходило с этим звуком сейчас), пронеслись сразу два дрона, резко набирающие высоту. Они мелькнули яркими звездочками в небе и исчезли на фоне ганшип, только лишь для того, чтобы через мгновение одна из лопастей видимого мне маршевого винта разлетелась на обломки, а другая — загорелась, словно ее бензином полили!

— Есть! — радостно крикнула Валери. — Отличная идея! Ведем вторую двойку!

— Быстрее!

С потерей одного винта ганшип резко завалился набок и прилично ослабил свое сопротивление. Я, будто китобой, загарпунил огромного кита, и теперь пытался удержать его под контролем. Кит уже лишился одной своей огромной ласты, но все равно оставался огромным и опасным существом…

И он подтвердил это, когда пушки под днищем снова плюнули огнем и в меня врезались сразу два снаряда!

Кажется, в моем световом доспехе появилась дырка…

Я сжал зубы и принялся по чуть-чуть, по миллиметру, перебирать по цепи руками, подтягивая ее к себе, чтобы оружию не приходилось напрягаться в одиночку! Я дотягивался рукой вверх, после чего обматывал ее вокруг цепи, хватался и тянул, как тянул бы рыбу своей мечты из озера.

И ганшип спускался. Постепенно, по чуть-чуть, перекошенный на один бок и склонивший заднюю часть к моей крыше, как воздушный шарик на веревочке, он спускался. А когда еще два дрона, а потом еще один, атаковали второй двигатель, разнося в клочки и его тоже, кит вовсе перестал сопротивляться и покорно развернулся ко мне хвостовой частью, в которой сидел световой гарпун.

Пушки больше не представляли для меня опасности, поскольку не могли развернуться так, чтобы накрыть меня, потому и не стреляли.

— Вал, у «Арамаки» есть еще ганшипы?

— Есть, два, но они тут не появятся, если ты об этом! Они недавно отметились в других районах, сюда прибудут через час, не раньше!

— Отлично… — процедил я сквозь зубы, продолжая перебирать руками по цепи, стаскивая дирижабль на свой уровень. — Просто великолепно. Лайт — всем! Есть среди вас кто-то, кто умеет управлять ганшипом⁈

— Есть! — отозвалось сразу два голоса.

— Тогда ко мне! Быстро!

Буквально через минуту рядом со мной оказалась тонкая черная, явно девичья, фигурка из пятого Спектра. Она была одна.

— Не могу добраться! — пропыхтел в наушник владелец второго голоса. — Мотыльки зажали!

— Помогите ему! — скомандовал я, а сам посмотрел на девушку. — Готовься.

Она не стала ничего уточнять и только кивнула.

Поэтому, когда наклонившийся почти под сорок пять градусов к горизонту, ганшип оказался вровень с крышей, она прыгнула на него даже раньше меня.

Я же не торопясь отсоединил от дирижабля нож, смотал его, собрал обратно весь свой Свет, который использовал как «клей», чтобы приклеить себя к зданию и только после этого сиганул следом за девушкой на консоль двигателя. Рядом едва-едва вращались от набегающих потоков ветра остатки винта, а в борту гондолы, недалеко от консоли, виднелась дверь, ведущая внутрь.

Я снова выбросил из рукава роупдарт. Выбросил его вверх, да с таким широким размахом, что он опоясал по периметру весь ганшип, и клинок вернулся в мою ладонь — но уже снизу. Схватив получившуюся петлю вокруг всего баллона в придачу, я толкнулся ногами от консоли двигателя и скользнул вдоль гондолы, прямо к двери. Затормозил ногами, перехватил в свободную руку нож, перед которым предусмотрительно оставил полметра свободной цепи и вскрыл дверь, как консервную банку. После этого протянул ладонь в сторону девушки:

— Прыгай!

И она прыгнула. Ни секунды не сомневаясь и не колеблясь, прыгнула через трехметровую пропасть на высоте пятого этажа. Доверяя.

И я оправдал ее доверие, конечно же. Ухватил ее за ладонь, продолжая падение, раскачал и закинул в распахнутый люк гондолы, и тут же следом, по инерции, залетел сам, разворачиваясь и стараясь увидеть как можно быстрее как можно больше.

Внутри нас ждало семь человек. Двое мотыльков, судя по оружию и снаряжению, и пятеро совсем на них не похожие — в черных однотонных комбинезонах, явно гражданские специалисты. Впрочем, это было уже совершенно неважно — наружу, выброшенные прямо из гондолы, отправились все. Конечно же, я не стал вышвыривать их прямо в пропасть, хотя и очень хотелось после того, как они садили по мне (и по дому с гражданскими!) мощными снарядами. Я милосердно отшвырнул их на крышу, на которой сам стоял двумя минутами ранее, и если они, катясь по ней, наткнутся на осколки собственных же снарядов, которыми пытались прикончить меня — так им и надо. Сдохнуть не сдохнут, но хотя бы пострадает.

Девушка из пятого уже колдовала над пультами ганшипа, одновременно тыкая пальцами сразу в несколько кнопок и дергая туда-сюда всякие рычажки. Дирижабль сначала выправился, зависнув вровень с крышей, а потом девушка взглянула на меня в ожидании дальнейших указаний и я велел:

— Сажай его. Только так, чтобы ничего не повредить вокруг.

— Тогда придется сначала немного подняться. — девушка покачала головой. — А то угол этого же здания заденем.

Я махнул рукой:

— Поднимайся. А потом сажай.

И я выпрыгнул из дирижабля следом за теми, кого выкинул минутой ранее. Перекатился по крыше, выбил ногой из руки мотылька, только-только встающего с крыши, проводник, погрозил пальцем второму, который еще только тянулся к своему, и обернулся, осматривая все окружение.

Светлячки победили. Теперь это было очевидно. После того, что произошло с ганшипом, мотыльки будто утратили все желание сражаться и практически сдались. Их движения стали вялыми и смазанными, легко читаемыми, а про огнестрел они забыли вовсе. По ходу дела, весь их план состоял в том, чтобы сосредоточить нас в одном месте, а потом уничтожить залпом всех орудий ганшипа, и плевать на жертвы среди мирных при этом. А когда план не выгорел, они, за неимением запасного, полностью потерялись.

Я поднял взгляд и заметил на соседней крыше хорошо знакомую фигуру в развевающемся плаще, почувствовал ее взгляд на себе и издевательски помахал ему. А потом повел взгляд дальше, осматривая Город со своей небольшой, но все же высоты. Светящиеся окна, неон вывесок, огни уличных фонарей — город сверкал, как бриллиантовая нитка, затерявшаяся в складках черного бархата. И в самом его центре, главным, самым крупным камнем, сияла башня Арамаки. А чуть в стороне от нее медленно всплывал в воздушных потоках главный символ нерушимости этой корпорации.