Ваше Сиятельство #10 - Эрли Моури

поэтому от нее был нехороший запах. Мне даже кажется, что в квартире до сих пор ей воняет. Подожди, я достану ключ, — остановившись у двери, едва различимой в густом сумраке, Синди полезла в карман платья. Звякнули мелкие монеты, потом послышался звук ключа, пытавшегося попасть в замочную скважину.

Барону Милтону снова пришла та же самая мысль: побежать. Сбежать вниз, перепрыгивая ступени, которых почти не было видно, выскочить на улицу и бежать, бежать! И, пожалуй, это надо было сделать раньше, сразу после того, как они с мисс Стефанс сошли с самоходного дилижанса. Теперь уже поздно: слишком ничтожны шансы, что он выберется из Уайтчепеле — скверного района в столь скверное время. Гораздо вероятнее, что он, споткнувшись, упадет на темной, поломанной лестнице, разобьет голову, и тело его будет лежать здесь много дней и вонять.

Дверь с нервным скрипом открылась. Там, где-то впереди тускло светили туэрлиновые кристаллы под стеклянным колпаком. Видно, они давно отжили свой век, но хозяйка не спешила их заменить.

— Сюда, Майкл, иди вперед. Прямо, сразу на кухню. Можешь не разуваться — я давно не мыла полы, — Синди, почувствовав робость своего возлюбленного, подтолкнула его в спину.

Пошла за ним и обогнала у приоткрытой двери в спальню. На буфетной полочке нащупала зажигалку и, щелкнув ей, разожгла свечи в железном подсвечнике. Чтобы было ярче, специально для Майкла мисс Стефанс разожгла еще старинный светильник, который она давно не заправляла. Под мутным стеклом заплясал оранжевый огонек. Потом зажгла свечи на другом подсвечнике.

— Надо было зайти в магазин, — спохватилась Синди. — Совсем забыла, у меня нет еды. Не хочешь сходить в магазин, Майкл?

Этот вопрос застал барона Милтона врасплох. С одной стороны, это хороший шанс сбежать. Разве не об этом он мечтал с того момента, как они сошли с дилижанса? А с другой… Вечером идти через Уайтчепеле⁈ По слухам здесь стало еще хуже, чем было в его юности.

— Не знаю, мисс Стефанс. Может… — Майкл хотел сказать: «Может, лучше я схожу утром», но его перебил смех Синди.

— Майкл, ну какой же ты смешной! Лавка господина Макбретни уже закрылась! Она всегда закрывается, как только начинает темнеть. Ну, ничего! У меня есть немного риса. И еще картошка и немного сала. Мы сейчас ее пожарим — так делают русские. Между прочим, это вкусно. Но сначала я покажу нашу спальню! Идем! — Синди взяла его за руку и решительно потянула в коридор к приоткрытой двери.

— Здесь стой, — распорядилась она, когда вошла в комнату. Ее темный силуэт мелькнул на фоне окна, завешенного тонкой шторой. Раздался щелчок выключателя на стене вспыхнул светильник с большой лампой накаливания, убранной под толстое стекло. — Здесь мы будем спать, — Синди указала на кровать, застеленную покрывалом, серым с темно-красными ромбами. — Нравится?

Сказать «нет», Майкл не посмел, и выдавил:

— Довольно мило.

— Романтично, дорогой! Очень романтично! Теперь идем чистить картошку!

Барон Милтон было повернулся, чтобы направиться на кухню, но тут его взгляд зацепился за… Он даже сначала не понял, что это чучело: с низкого комода на него смотрели стеклянные глаза собаки с оскалившейся пастью. И дальше было еще что-то. Майкл разглядел там второе чучело, тоже собаки. Потом чучела трех котов.

— Это мой Джек, — не скрывая удовольствия, сказала мисс Стефанс. — Идем, познакомлю.

— Что с ним случилось? — чувствуя нарастающую тревогу, спросил Майкл.

— С Джеком? — Синди потянула руку Майкла к голове первого чучела. — Он часто выбегал на Бакс-роуд, и я боялась, что его собьет дилижанс. Я очень боялась за него. И вот — дала ему вечную жизнь. Теперь он всегда со мной, и с ним ничего плохого не может случиться.

— Боги! — невольно произнес барон Милтон, переведя взгляд на стоявшее рядом чучело котенка.

— А это Чиби. Такой хорошенький! Но он меня не слушал, царапал подлокотник кресла, — пояснила Синди.

— И что ты с ним сделала? — дрогнувшим голосом спросил Майкл.

— Как что? Как обычно… — Синди не любила вдаваться в подробности.

Глава 7

Нож, кровь и крики

Длинную четырехэтажку, носившее гордое название «второй дом спец состава», я начал называть для простоты «общежитием». Да и как иначе его назовешь, с этими более чем скромными условиями и небольшими комнатками? Тем более довольно жестким распорядком, не позволявшим хождения по этажам после одиннадцати, запрещающим дружеские посиделки и визиты женщин, кроме как жены. Это лично мне сделали какое-то послабление: стоявший на вахте фельдфебель Ольгу пропустил без всяких разговоров — кто ему дал такое распоряжение, я не знал. И был этим несколько удивлен, потому как в прошлой жизни я сполна хватил прелести подобных жилищ, пока Родина не наградила меня квартирой. Между прочим, в Крыму и всего за полтора года до моей великолепной кончины при взятии Киева.

Когда я уже подходил к своей общаге, справа от меня остановился закрытый «Медведь У-12», бронированная дверь отворилась, и я увидел довольную физиономию полковника Стародольцева.

— Здравия, Александр Петрович! — огласил он своим громовым баском, открыл дверь шире, и вылез из эрмимобиля.

— Вам здравия, Григорий Сократович! — отозвался я, поспешив к нему.

Мы пожали друг другу руки. Он широкоплечий, рослый, возвышался надо мной более чем на полголовы и отчего-то улыбался.

— Ну, как у нас обустроился уже не спрашиваю: знаю, будешь заглядывать сюда не часто. Ты же, Сань, смотри, к шестнадцати часам чтоб был в точности в штабе. Хотя… — он глянул на часы, потом отстегнул эйхос и посмотрел сообщения на экране. — Хотя можешь ноги не топтать. Время у меня будет — сам за тобой заеду. Ты же теперь личность особо известная. Так сказать, легендарный герой, и мне подвезти тебя будет просто приятно.

— Не совсем понимаю, ваше высокоблагородие, меня в штаб зачем, если не секрет? — мое непонимание, начавшееся с улетом «Ориса» и какими-то недосказанностями со стороны Бондаревой, начало перерастать в подозрение, что за моей спиной зреет заговор. Причем добрый такой, заговор, который будет мне на большую, но непонятную пользу. В этом я утвердился, глядя на улыбку Стародольцева.

— Как не понимаешь? Ты в свой эйхос заглядывал? — Григорий Сократович даже нахмурился, глядя сверху на меня.

— Извиняюсь, но нет, — в самом деле, я был так поглощен общением с госпожой