Британия. Краткая история английского народа. Том I - Джон Ричард Грин

непрерывного мира и периодом построения и обогащения монастырей, изменивших самый вид его королевства. В 709 году королем Мерсии стал Сельред, попытавшийся вступить с Уэссексом в борьбу за верховенство на юге, но в 715 году он был совершенно разбит в кровавом сражении при Уорнборо. Ина умел держать в страхе мерсийцев, но даже и ему не удалось прекратить внутренние распри, раздиравшие Уэссекс.

Существует легенда, повествующая о случае, внушившем Ине такое отвращение к миру, которое заставило его покинуть свет. Он царственно пировал в одном из своих деревенских замков, и когда на другой день выехал оттуда, то королева попросила его зачем-то вернуться назад; король вернулся и увидел такое зрелище: все занавеси были ободраны, сосуды унесены, пол усеян отбросами и нечистотами, а на королевской постели, где он спал с Этельбур, лежала свинья с поросятами… «Смотри, государь, как скоротечна слава мира сего», — сказала при этом королева, но сцена и сама по себе едва ли нуждалась в подобном комментарии. В 726 году Ина сложил с себя корону и стал искать душевного успокоения во время путешествия в Рим.

Анархия, заставившая Ину отказаться от престола, разразилась после него с еще большей силой и сделала Уэссекс легкой добычей преемника Сельреда. Между теми, кто разделял уединение Гутлака в Кроуленде, находился племянник Пенды Этельбальд, который вынужден был бежать от неприязни Сельреда. Спасаясь от королевского преследования, Этельбальд проживал в хижине, построенной им возле дома отшельника, и там в часы отчаяния находил утешение в его поучениях. «Сумей выждать, — говорил Гутлак, — и королевство само придет к тебе; ты приобретешь его не насилием, не жестокостью, но единственно милостью Божьею». В 716 году Сельред впал во время трапезы во внезапное сумасшествие, и Мерсия избрала Этельбальда королем. В течение первых десяти лет своего царствования новый король избегал столкновений с уорнборским победителем, но после отречения Ины он снова вступил с Уэссексом в упорную борьбу за первенство на юге. Он проник в самое сердце западносаксонского королевства и закончил войну в 733 году лишь осадой и взятием столицы Уэссекса — Сомертона; целых двадцать лет после этого верховенство Мерсии признавали все бритты к югу от Гембера, и Этельбальд фактически стоял во главе Мерсии, Восточной Англии, Кента и Уэссекса.

С этими силами он двинулся на Уэльс, титулуя себя в то время королем не только мерсийцев, но и соседних народов, называющихся общим именем южных англичан. Но Этельбальд встретил на своем пути те же препятствия, какие встречали и его предшественники: в течение двадцати лет он успешно подавлял беспрерывные восстания своих новых подданных, но в 754 году всеобщее возмущение принудило его напрячь все силы для подавления непокорных. Во главе своих мерсийцев, поддержанных союзниками из Кента, Уэссекса и Восточной Англии, двинулся Этельбальд на Берфордское поле, где собрались вестсаксы под своим знаменем с изображением Золотого дракона. Несколько часов продолжалась жестокая битва, как вдруг внезапный страх охватил короля Мерсии, он бежал с поля сражения, а вместе с этим исчезло и его верховенство над народами Средней Британии. Три года спустя Этельбальд был однажды ночью настигнут и убит своими старейшинами, и во время последовавшей вслед за тем анархии Кент, Эссекс и Восточная Англия восстановили свою самостоятельность.

В то время как два южных королевства напрягали все силы в отчаянной борьбе, Нортумбрия стояла в стороне от завоевательных движений и преследовала лишь мирные цели. В царствование Альфрита Ученого, наследника Эгфрита, и его четырех преемников это королевство сделалось в середине VIII века литературным центром Западной Европы. Нигде не было таких знаменитых школ, как в Ярроу и в Йорке. Вся тогдашняя наука, казалось, воплотилась в нортумбрийском ученом Беде. Беда Достопочтенный, как называли его впоследствии, родился в 673 году, т. е. через девять лет после синода в Уитби, на том месте, где год спустя Бенедикт Бископ воздвиг при устье Уира аббатство; в сооруженной его учеником Сильфридом пристройке к этому аббатству и протекла вся долгая спокойная жизнь Беды. Он никогда не выезжал из Ярроу. «Я провел всю мою жизнь в одном монастыре, — говорил он, старательно исполнял правила моего ордена и предписания церкви, и моими постоянными наслаждениями были чтение, письмо и обучение других».

Эти слова рисуют нам жизнь Беды, и они тем трогательнее в своей простоте, что принадлежат первому великому английскому ученому. Спокойное величие жизни, посвященной знанию, и безмятежное наслаждение, которое Беда находил в изучении, обучении других и литературной деятельности, послужили примером для последующих поколений. Очень молодым человеком он был уже учителем, и в его ярроуской школе, кроме шестисот монахов, его постоянных учеников, находилось еще множество жаждавших знаний и стекавшихся отовсюду чужестранцев.

Теперь трудно даже представить себе, как при таких трудах в школе и монастыре Беда находил время для создания многочисленных литературных произведений, столь прославивших его имя на Западе. Материалы для изучения были собраны в Нортумбрии путешествиями Уильфрида и Бенедикта Бископа, а также в основанных в Уирмуте и Йорке библиотеках. Старая ирландская традиция была еще жива в Нортумбрии, и потому занятия молодого ученого направились на изучение и толкование Священного писания, что преимущественно и стяжало ему столь громкую славу. Греческий язык, весьма малоизвестный тогда на Западе, Беда изучил в кентерберийской школе, основанной греческим архиепископом Феодором, а искусство церковного пения он позаимствовал у одного римского священника, посланного папой Римским Виталианом для сопровождения Бенедикта Бископа.

Мало-помалу молодой ученый усвоил, таким образом, все знания своей эпохи и стал, по справедливому выражению Берка, «отцом английской учености». Традиции древнеклассической культуры он первый в Англии воскресил в цитатах из Платона и Аристотеля, Сенеки и Цицерона, Лукреция и Овидия. Вергилий оказал на него такое же влияние, как впоследствии на Данте. Его повествования о судьбах мучеников прерываются стихами из «Энеиды», и ученик решился даже следовать по стопам великого учителя в небольшой эклоге, изображающей наступление весны.

Беда работал почти совершенно без помощи других. «Я сам свой собственный секретарь, — писал он, — я сам делаю все необходимые заметки, я сам и переписчик». Сорок пять сочинений, оставшихся после его смерти, свидетельствуют о его необыкновенном трудолюбии. По его собственному мнению и мнению его современников, важнейшими из этих трудов были поучения и толкования Библии, извлеченные из творений отцов церкви. Но Беда был далек от того, чтобы ограничиться теологией. В оставленных им трактатах для учеников излагаются все тогдашние сведения по астрономии, метеорологии, физике, музыке, философии, грамматике, риторике, арифметике и медицине. Такой энциклопедический характер его занятий не помешал ему одновременно оставаться чистейшим англичанином: он любил родную речь и