Иллюзорный чемпион. Книга 1 - Артем Сластин

служащее мне не один год, слегка погнулось и я расстроенно подумал, что теперь придется придумывать новое оружие. Клинок то конечно восстановится после окончания барьера, но что мешает ему и в следующий раз поступить абсолютно так же, погнувшись от воздействия?

Положил его на асфальт, ударил сверху каблуком, слегка распрямляя и взяв испорченное лезвие обратным хватом, намотал на запястье веревку, на всякий случай защищая его. И бросился навстречу застрявшим в автобусе людям, так старавшимся выбраться наружу, попутно убивая идущую навстречу по тротуару молодую парочку. Испорченное оружие все равно оставалось оружием и я, пользуясь подавляющим преимуществом в силе, бил, колол и резал, привычно окунувшись в стихию кровавой мясорубки, в которой чувствовал себя как дома.

Вспоротые глотки, вскрытые яремные вены, выбитые глаза и сломанные конечности. Просто музыка для моей души и упоение боем. Заодно восстанавливающая изрядно страдающую временами самооценку, которая после увиденных сцен масштабных битв, слегка падала, и в которые я еще не мог вклиниться по причине отсутствия сил. Но раз я прошел инициацию, то рано или поздно разберусь с тем, чем обладаю. Да даже если ничего и не выясню, то не сильно то и расстроюсь. Даже банальное усиление тела при уничтожении теней даст мне шанс забраться на вершину мира.

Огляделся, закончив резню и не заметив больше ни одной живой души, стал ждать деактивации иллюзорного барьера. Время шло, но мир не спешил возобновлять течение времени, возвращая меня в реальность. И я, подумав, что кто-нибудь еще может быть жив, занялся работой мясника, проходя по всем лежащим телам и нанося контрольные удары.

Правда после моей работы обычно такое не требовалось. Уж что, что, а убивать я умел прекрасно, осознавая как и куда нужно атаковать. А учитывая выросшую силу, частенько еще и перебарщивал, практически отрезая головы вместо того, чтобы аккуратненько вскрывать яремные вены. С этим кстати еще придется поработать, научившись дозировать усилия, чтобы случайно не покалечить спарринг партнеров.

И пройдя по всем трупам, растерянно остановился. Все болванчики были гарантированно мертвы. Причем мертвы настолько, что вытекшая после бойни кровь уже начала сливаться в одну огромную и большую, пахнущую железом лужу. Я даже зашел в магазинчик в поисках продавца, но не нашел его. Видимо он остался в отсеченной серой пеленой области.

И озаренный догадкой, попробовал выйти из барьера, так же, как всегда, делал это в прошлой жизни.

— Получилось! — Крикнул я, оказавшись в реальности.

Идущая мимо сухонькая бабуля испуганно вздрогнула, погрозила мне палкой и пошла дальше, мелко семеня короткими шагами. А я, радуясь новым перспективам, поправил сбившийся костюм и пошел на учебу.

Глава 7

Обычно я никогда не опаздывал, но этим утром мне пришлось взять такси. Последние события, связанные с убийством своей первой тени, заставили меня долго размышлять о произошедшем. Физические тренировки и тело наследника, с особым трепетом слепленное поколениями родовой селекции, наделили меня крепкими мышцами. Однако никакие годы и десятки лет тренировок не сравнятся с силой, полученной после убийства всего одного монстра. Я стал чувствовать себя уверенней, жизненная энергия, струящаяся по венам, требовала выплеска и получив первую дозу, жаждал добавки. Годы изучения оговорок и недомолвок, вкупе с наблюдениями за людьми, обладавшими силами, подготовили меня к этому, но одно дело понимать это в теории, а другое ощущать на собственной шкуре. Особенно такое резкое усиление физических способностей, невозможное и совершенно для меня нелогичное.

Династии не жалели денег даже на низшие сословия, из которых отбирали себе слуг по завершению ежегодного экзамена. Впереди меня ожидали последние дни обучения в пятиэтажной, большое похожей на средневековый замок академии. Конечно, в основном в ней преобладали азиатские нотки местных обычаев, но в целом, она напоминала европейское здание.

Интересно, каким принципом руководствовалась императорская канцелярия, одобряя план постройки подобного заведения? Сливаясь с бесконечным потоком студентов, воодушевленных скорым началом главного события года, я заметил как у входа меня ждала БинБин.

Девушка выглядела довольно задумчиво, сжимая в руках школьную сумку. Она с легкостью высмотрела мою светлую, во всех смыслах этого слова, голову и улыбчиво помахала рукой. Я ответил тем же, а когда подошел, она схватила меня за предплечье и крепко прижимаясь всем телом, заговорила.

— Я тебя жду уже двадцать минут, с каких это пор ты начал опаздывать?

С того дня, когда мне с легкостью удалось разделаться с напавшими на нас ублюдками, БинБин не упускала возможности провести со мной время. Из обычной, дружелюбной соседки по парте, она видимо записала меня в своего парня, хоть об этом мы с ней никогда не говорили. Чёрт, да я даже никогда её не целовал.

— Фактически до начала занятий еще десять минут. — Задумчиво ответил я, одёрнув лацкан белоснежной школьной рубахи, и оголив на зависть другим ученикам позолоченные часы фирмы Патек Филлип. Еще в прошлой жизни — это была одна из моих главных слабостей, конечно не считая постоянных сражений на арене и жажде владения чемпионским поясом. Жаль всё моё добро осталось в давно забытом мире, с другой стороны правду говорят, в могилу всё не утащишь.

— Для тебя опоздание на пять минут равносильно солнечному затмению. — Уткнувшись подбородком мне в плечо, пролепетала девушка. — Неужели коленки дрожат перед предстоящим экзаменом?

Я заметил, что для этого ей пришлось встать на носочки и стараясь не касаться её бюста, учтиво отодвинул от себя. — Даже солнечное затмение рано или поздно случается, так что не стоит этому удивляться.

Девушка явно решила для себя, что сегодня будет выступать в качестве липучки, и спешно нагнав меня, вновь обхватила двумя руками. Вообще, подобное поведение не было характерным для моей соседки по парте, особенно учитывая, что открытое проявление отношений между учениками строго каралось.

Сказывалась азиатская система обучения и если в Российской Империи нередко можно было заметить школьные парочки, мило разгуливающие по учебному заведению, то в Поднебесной, такое сразу вызывало интерес у учительского состава.

Обычно, аргументировалось это тем, что даже старшеклассникам, особенно тем, у кого гормон в голову бьёт сильнее чем промышленный кузнечный молот — это мешало учиться. С одной стороны, с высоты прожитых лет, я не мог не согласиться с этими догматами, но вновь вернувшись в тело подростка, особенно когда ко мне так близко прижималась грудастая красотка, не мог не почувствовать, как на разум воздействовали гормоны. Да и на самом деле не хотел этому препятствовать. В конце концов, убили то меня в самом расцвете сил,