Небесные уроки - Ольга Рожнёва

И вот, спустя тридцать лет, я в бабушкином доме. Яблони и груши засохли – все засохли. Нет больше тропических дождей из детства бабушки Тали, нет даже тех, что шли в моём детстве: климат меняется – странная засуха. Называется аномальная жара. А где-то на севере аномальные дожди. Может, это рвётся, истончается ткань бытия?

Уходят молитвенники. Почему вот я – не молюсь? Не хожу в церковь? Ведь бабушка учила меня молиться в детстве. А я не молюсь. Хватает время на социальные сети, хватает на сериалы, на пустые разговоры – на всё, кроме молитвы.

«И возлюби клятву, и приидет eму, и не восхоте благословения, и удалится от него» (Пс. 108, 17).

Я смотрю на бурьян, на бывший прекрасный сад – всё сгорело, всё покрыто только выжженной травой. Всё почти белое – как будто зима. Зима – летом. В степи такая же выжженная трава. И мне страшно. Мне жутко. Я плачу.

Потом иду в дом, залезаю на чердак, нахожу старую Псалтирь. Это бабушкина. И медленно читаю:

– Боже, ущедри ны и благослови ны, просвети лице Твое на ны и помилуй ны… Земля даде плод свой, благослови ны, Боже, Боже наш…

Читаю два дня подряд, но на небе – ни облачка, и всё та же жуткая белая зима летом. И я плачу и прошу:

– Бабушка, помоги! Если ты обрела милость у Господа, помолись, пожалуйста, за эту выжженную землю, за меня, твою внучку, что научилась многим вещам в этой жизни, но не умеет молиться. Может, по твоей молитве, по молитвам наших бабушек Господь продлит наши дни и оживит засохшую землю.

И я слышу дальний раскат грома. Распахиваю окно – далеко на горизонте собирается живительная туча, что несёт влагу исстрадавшейся земле.

Старица Сепфора

Рассказ Анны, экскурсовода монастыря Спаса Нерукотворного пустынь с. Клыково

Тогда говорит человеку тому: протяни руку твою.

И он протянул, и стала она здорова, как другая.

В монастырь трудниками приезжают люди всякие. Иногда и неверующие. Бродяги, бывшие заключённые, только что освободившиеся из мест лишения свободы. Просто потому, что идти некуда, а в монастыре накормят, дадут ночлег. Можно потрудиться – и будешь сыт.

Вот один такой трудник у нас появился недавно. Дело было летом, на нём футболка с короткими рукавами, а руки все в наколках – сидел в тюрьме. Некрещёный. Жил без Бога – в общем, та ещё биография…

А у нас в монастыре – келья и могилка схимонахини Сепфоры, известной старицы, которая жила здесь в столетнем возрасте и умерла на сто первом году жизни. Матушка была прозорлива. И при жизни, и после смерти по её молитвам происходит много чудесных исцелений, идёт духовная помощь страждущим и скорбящим.

И вот этот трудник оказался в келье матушки. Его помазали маслом из лампадки, горящей в келье перед иконами. Он с такой неохотой лоб свой подставил. Представляете – просто начертали крест на лбу. Он постоял минуту и вдруг говорит:

– Что вы такое сделали?! У меня всю руку огнём зажгло!

– При чём тут рука?! Тебе лоб помазали!

– А я вам говорю, что у меня руку как огнём жжёт!

Нужно сказать, что ему когда-то в драке перерезали сухожилие, и мизинец не распрямлялся, был согнут. Постепенно сильно усох. Вроде всего лишь мизинец – а силы в руке уже нет. Ни поклажу тяжёлую поднять, ни как следует поработать кистью…

И вот эту самую руку у него и зажгло. Смотрит: а усохший, много лет скрюченный мизинец задвигался и распрямился!

Он по всему монастырю бегал радостный. Представьте: повидавший виды, суровый мужик бегает как ребёнок, всем свой мизинец показывает, от радости и умиления чуть не плачет!

Вот такое мгновенное обращение к Богу! Он потом сразу покрестился. Почему такую милость Господь ему оказал – кто знает?! Может, кто из родных: мама, бабушка – о нём сильно молились… Матушка Сепфора его пожалела, по её молитвам он не только исцелился, но и стал крещёным человеком, все грехи свои оставил в прошлом… Может, мать Сепфора прозрела, что есть в душе у него что-то доброе… Об этом мы можем только догадываться. Но чудо было мгновенным!

Баба Аня

Рязанская земля удивительно богата Божиими людьми – преподобными и блаженными, мучениками и исповедниками.

Есть среди рязанских подвижников те, кто подвизался в монашеском чине, а есть и те, кто всю жизнь прожил в миру. Одни прославлены в лике святых, а других Господь скрывает от шумной людской славы, как сокрыты жемчужины в раковинах на глубине морской. Об их многолетнем подвиге и духовном наставничестве известно лишь небольшому кругу людей.

Об одной такой старице, Анне Ивановне Холоповой, рассказал мне Игорь Николаевич Минин, директор рязанского православного издательства «Зёрна».

Знакомство со старицей

Девяностые года прошлого теперь уже века принято называть «лихими». Для кого-то они были и правда недобрыми. Но невзгоды, страдания – это и время очищения, поиска. Наверное, неслучайно именно тогда многие потянулись к вере. Пришёл в храм и Игорь Николаевич. Инженер по образованию, в силу обстоятельств он переквалифицировался в бизнесмена. Причём успешного. Однако успех этот не столько поманил деньгами, сколько заставил задуматься о конечной цели удачного течения дел.

Будучи человеком не церковным, а скорее интересующимся вопросами веры, в 1996 году он зашёл в рязанский храм в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость». Подошёл к Распятию – и столкнулся взглядом с одной старушкой. Столкнулся – и встал как вкопанный: лицо её сияло.

Невысокая, обычная сгорбленная бабушка с палочкой, мимо пройдёшь – не заметишь, а посмотришь глаза в глаза – и замрёшь на месте: столько в них света и любви. Она смотрела на Игоря и улыбалась ему как родному. Действительно, лучезарную улыбку старицы и внимательный, ясный взор её тёмно-карих живых глаз отмечали все, кто с ней встречался. Отмечали и большие натруженные руки старицы – всю жизнь она неустанно трудилась.

Игорь не смог уйти из храма просто так, не познакомившись, – его потянуло к этой чужой бабушке, как к близкому человеку. Спросил о ней у Раисы Яковлевны за свечным ящиком – свечница ответила, что это многолетняя прихожанка храма, Анна Ивановна, и познакомила их.

Анна Ивановна была совсем преклонного возраста – на момент встречи с

Игорем ей исполнилось 88 лет. Старческие немощи и тяжелая болезнь делали для неё поездки в храм на общественном транспорте делом очень трудным, а она старалась быть в церкви каждое воскресенье. Игорь предложил подвозить её на автомобиле. Выяснилось, что они почти соседи: оба ездили из рязанских «черёмушек», района Дашко-Песочное.

Жила старица в обычной малосемейке, в доме, где по разные стороны длинного коридора ютились небольшие квартирки. Переселяли туда, как правило, людей из ветхого жилья в черте города, и контингент там собрался очень разношерстный.

Анне Ивановне дали квартиру в этом доме, так как старый деревянный домишко на улице Есенина, где она жила с послевоенных времен (как раз рядом со Скорбященской церковью), сломали под новостройку. Менять родной храм на другую, ближнюю церковь она не хотела – вот и приходилось ездить на другой конец Рязани.

Игорь стал тесно общаться со старицей – и получил ответы на все свои вопросы новоначального. Решил постепенно вопрос и с работой. Он был успешным коммерсантом, а стал директором православного издательства – и эта перемена работы, образа жизни и жизненных ценностей далась совсем не просто.

Игорь Николаевич стал свидетелем того, что двери маленькой квартирки Анны Ивановны почти не закрывались: люди шли чуть ли не сплошным потоком. Приходили с записками – просили помолиться о здравии или упокоении родственников. Приходили узнать, как она себя чувствует, – если не была накануне в храме. Шли просто проведать – чтобы согреться её чудным, каким-то неземным теплом, от которого становилось легче на сердце.

Игорь увидел, что к этой обычной мирской старушке приходят самые разные люди для духовного окормления. Стал пытаться понять – в чём её секрет?

Первые открытия

Анна Ивановна отвечала на многочисленные «новоначальные» вопросы Игоря, и ответы её всегда были основательны и серьёзны. Именно тогда он понял: спасение – это непросто, оно добывается потом и кровью. Всё видел сам на её примере: скажем, как она питалась.

Если вместе обедали, Анна Ивановна говорила: «Возьми половинку огурца, половинку помидора». Это был салат на двоих. Одно яйцо и немного молока – это был омлет, тоже на двоих. Сначала Игорь недоумевал: такого количества пищи даже для одного мало! Но они молились перед едой, старица благословляла трапезу – и после обеда он чувствовал себя полностью насытившимся!

Вскоре понял: молитва и благодать Божия восполняют количество пищи.

Как-то он купил Анне Ивановне йогурт, чтобы скрасить её скудную трапезу. Она съела этот йогурт, а потом строго – а она могла быть одновременно и приветливой и строгой – сказала: «Больше мне таких вещей не носи».