Украсть собственную жену - Мишель Рид

Ее ответ был быстрым и смелым — Леона жадно поцеловала Хасана в губы.

— Я думал, что через шесть лет безудержная страсть немного остынет, — лениво и насмешливо произнес глубокий мужской голос практически без акцента.

— И это говорит мужчина, который держит на руках сына и дочь, — язвительно ответил женский голос.

Сын и дочь. Хасан застыл от шока, потому что он не ожидал, что аль-Кадахи возьмут с собой детей в этот круиз. Леона отошла в сторону и отвернулась. Рашид горделиво стоял на набережной и придерживал рукой маленького сына, а красавица Эви брала из его рук маленькую трехмесячную дочку, одетую в розовое.

Они начали подниматься по трапу, и Хасану показалось, что он видит худший кошмар в своей жизни. В глазах Леоны стояли слезы, когда она шла навстречу гостям. Она посмотрела на ребенка, затем на Эванджелин аль-Кадах и обняла ее.

Рашид наблюдал за ними, улыбался и ждал в нескольких шагах от трапа. Он не заметил ни страданий Леоны, ни того, с какой особенной нежностью она прикоснулась пальцем к щеке девочки.

— Я не знала, — мягко сказала она Эви. — В последний раз, когда мы виделись, ты не была беременна!

— За год многое может случиться, — сухо вставил Рашид, привлекая внимание Леоны.

Эви отошла в сторону, пропуская мужа на палубу. Он поставил сына на ноги, чтобы должным образом поздороваться с Леоной.

— Ты гордый, как павлин. — Она рассмеялась и, забыв об арабских запретах, бросилась в объятия Рашида.

Хасан стоял на месте и не подошел, чтобы поздороваться с гостями. Поверх широкого плеча Рашида Леона увидела, что ее муж хмурится. Когда Хасан здоровался с Эви, Леона присела на корточки перед малышом, который держался за юбку своей матери. Темноволосый, с золотистыми глазами — весь в отца.

— Привет, Хашим. — Леона нежно улыбнулась. Они встречались раньше, но она была уверена, что маленький мальчик ничего не вспомнит. — Твой большой палец вкусный?

Он серьезно кивнул и засунул большой палец еще дальше между пухлыми губами.

— Меня зовут Леона, — сказала она ему. — Давай дружить?

— Красный, — сказал он, не вынимая пальца изо рта, глядя на ее волосы. — Солнце.

— Спасибо. — Она рассмеялась. — Я вижу, ты станешь таким же соблазнителем, как твой папочка.

При упоминании отца Хашим подошел к Рашиду и попросился к нему на руки. Тот, разговаривая с Хасаном, поднял мальчика и привычным жестом прижал к себе.

— Можно ее подержать? — попросила Леона у Эви, протягивая руки к ребенку.

Та сразу передала ей малышку.

— Сколько ей?

— Три месяца, — сообщила Эви. — Она тихая как мышка и сладкая как мед. Мы назвали ее Ямила Люсинда в честь двух бабушек, но мы зовем ее Люси, потому что так милее.

Услышав голос матери, Люси открыла глаза и посмотрела на нее глазами цвета аметиста, унаследованными от Эви. Леона с трудом сдержала слезы.

Через минуту на тенистой палубе появились и другие гости. Леона вспомнила о своей роли хозяйки и пошла отдавать распоряжения. Она вошла в каюту и набрала внутренний телефонный номер, чтобы заказать прохладительные напитки.

Хасан выбрал самое неподходящее время, чтобы пойти за ней следом.

— Прости, — сухо объявил он, и его слова показались ей оскорбительными. — Когда я устроил для тебя этот сюрприз, я не ожидал, что аль-Кадахи привезут с собой своих детей.

Леона была потрясена, осознав, что Хасан ее жалеет.

— Хватит с меня твоей сверхчувствительности! — отрезала она. — Неужели ты в самом деле веришь, что я буду против их прекрасных детей, потому что не могу родить сама?

— Не говори так! — рявкнул он. — Это неправда, но ты сводишь меня с ума, утверждая, что это так!

— Хватит прятать голову в песок, Хасан, — ответила она. — Мы оба знаем, что ты лжешь себе!

С этими словами она ушла, оставив Хасана наедине с кипящим разочарованием. Леона продолжала играть роль радушной хозяйки и даже просидела целых десять минут с Зафиной, слушая, как та превозносит достоинства своей дочери Надиры. Потом Эви тихо попросила Леону проводить ее в их каюту, потому что ребенка надо было переодеть.

Когда Хашимом занялась няня, а Эви и Леона остались в каюте одни, Эви спросила:

— Слушай, почему Хасан фактически умолял и подкупал нас, чтобы мы согласились на эту поездку?

Леона просто не выдержала и расплакалась от горя. К тому моменту, когда она успокоилась и свернулась калачиком на кровати, Эви нежно погладила ее по голове.

— Я думаю, он хотел, чтобы я приободрилась, — наконец ответила она Эви. — Потому что любой, у кого есть глаза, увидит, что аль-Махмуды и аль-Ясины желают, чтобы я исчезла с лица земли. Хасан не знает, что я всегда знала: его народ хочет, чтобы Надира аль-Ясин стала его женой.

— Мне знакомо это чувство, — тихо сказала Эви. — Я полагаю, она красивая, послушная и любит детей.

Леона кивнула, приглушенно всхлипнув.

— Я встречалась с ней несколько раз. Она очень милая, — неохотно призналась она.

— И она подходит Хасану.

— Да.

— А ты, конечно же, ему не пара.

Леона кивнула.

— Тогда почему ты здесь? — спросила Эви.

— Откуда мне знать? — Леона разозлилась и села. — Сначала Хасан говорит, что я здесь по одной причине, потом по другой. Он упрямый, коварный и умеет играть моими чувствами! Его отец болен, и я обожаю этого старика, поэтому он использует его, чтобы я танцевала под его дудку!

— Отец Рашида умер у него на руках, а я поддерживала Рашида, — грустно сказала ей Эви. — Он нуждался во мне. Ты тоже нужна Хасану.

— О, не защищай его! — возразила Леона. — Я пошла бы к его отцу не задумываясь. Меня не пришлось бы уговаривать.

— Но, может быть, у Хасана были причины заставить тебя сделать это.

— Я посажу тебя сегодня за ужином между миссис аль-Ясин и миссис аль-Махмуд, если ты не перестанешь взывать к моему разуму, — с сожалением сказала Леона.

— Ладно, я тебя поняла, — признала Эви. — Тебе нужен верный сторонник, а не мудрый. А теперь иди в ванную и приведи себя в порядок, прежде чем мы пойдем и сразимся со старыми драконами.

Леона улыбнулась и встала.

— Я рада, что ты приехала, Эви, — хрипло сказала она.

В последующие дни все пытались казаться довольными, наслаждаясь круизом. Но на самом деле проблемы оставались. В условиях сложной арабской политики в Рахмане не было естественного права на престолонаследие. Следующим руководителем страны не обязательно должен был стать сын предыдущего, но выбор был очевиден. Хасан был единственным разумным человеком для этой должности просто потому, что он успешно управлял страной уже пять