Большой беговой день - Анатолий Гладилин

Загадки, загадки...

В ложе выясняется, что Пижон зарядил только Гугенотку, а Корифей Гугенотку и Дуная (опять он подсмотрел ставку жуликов). Торжественно предлагаю всем выбросить билеты от Дуная. Корифей обиженно заявляет, что отныне перестает со мной здороваться.

Бьет колокол! Старт!

Дунай возглавляет бег. Гугеноточка прочно обосновывается на третьем месте и ни о чем больше не помышляет. А вторым держится Пион. Дунай едет на 2.05, но финишным броском его обходит Пион.

Корифей проклинает жуликов. Профессионал небрежно предъявляет изумленной публике билеты от Пиона. Я говорю, что сыграл Пиона к Лоту. Профессионал морщится:

- Выброшенные деньги!

* * *

ИЛЮША-ОВОЩНИК: "Между прочим, пятый и шестой заезды мне обошлись в пятьсот рублей. Конечно, не в деньгах счастье, но я не такой уж миллионер, чтобы выбрасывать их на ветер. Ставка на Дуная была рискованной, но по-игроцки правильной. На Дунае ехал Борода. Он выбил из Дуная все, что мог. Не повезло ни ему, ни мне. Пионом я тоже подстраховался, но Пион значительно дешевле, а с Павлином он будет стоить вообще гроши. Белый Парус - вот где я бил наверняка. Недаром я кормил Ваню три месяца. Должно было произойти чудо, причем чудо, хорошо подготовленное. Не в этом ли кроется моя ошибка? Ваня привык побеждать, когда я убирал соперников. Когда же на финише пошла страшная рубка, он не выдержал. Пора всерьез заняться Мосей - вырос, у него оказались золотые руки. Опять начинать все сначала, опять платить. Они все уверены, что у меня денег куры не клюют. И все просят: дай, дай... А я плачу директору районной конторы, главному бухгалтеру, инспектору ОБХСС, двум товароведам из главка, экспедиторам Курского и Киевского вокзалов, грузчикам, шоферам рефрижераторов Межгортранса. Всем дай. Откуда я возьму? Что у меня, печатный станок?! Да, я ворую, но по-своему я человек честный. Допустим, я бы не воровал, как тогда прикажете жить? База огромная, а помещения никудышные, ремонт не делают вот уже двенадцать лет. Видите ли, нет средств! Экономят рубли, теряют тысячи. Если подсчитать, сколько продуктов выбрасываем, сгнивших в подвалах, на какую это круглую сумму тянет, давно бы вместо моих развалюх небоскреб отгрохали. Но строительно-ремонтный фонд в конторе с гулькин нос, увеличивать его (фонд, а не гулькин нос, естественно) за счет торгового баланса - подсудное дело. Ревизор вздохнет и подмахнет акт, фиксирующий пятьдесят тысяч убытка. Пересортица! Специфика нашей работы! К пересортице все привыкли, на ней кормятся. И потом, строительство - затея длительная и хлопотная, а за экономию годового фонда полагаются благодарности и премии. Мне нужно срочно залатать крышу, зацементировать пол - я приглашаю рабочих с соседней стройки и плачу им из своего кармана. На оформление официальным путем ушло бы несколько месяцев, и никто не знает, когда начнутся работы. Подвалы зальет вода, убытку - сто пятьдесят тысяч. Я плачу из своего кармана, но мой карман не бездонный. Второй сорт пускаю как первый, покрываю расходы. Хочешь жить - умей вертеться. Народ на базе - сплошь уголовники и алкоголики (нормальный человек не будет возиться в грязи). Как заставить их работать? Повесить плакаты: "Дадим родной Москве больше фруктов и овощей!"? Они этими плакатами подтираются... Прижмешь разбегутся. Вот и смотришь сквозь пальцы, как выносят из склада. Принцип один: хочешь жить сам - давай жить и другим. Правда, осенью пригонят к нам студентов. Переберут они помидоры, заложат в подвал, а через месяц вместо товара - гниль. Душа болит... У магазинов нет своих хранилищ, берут частями. И приходится, пока товар в кондиции, толкать его налево - людям хоть витамины достаются. Мне деньги нужны, много денег, крутишься, как вошь на сковородке, а все без толку, еле сводишь концы с концами. Конечно, бега - золотое дно, но не хватает наличных средств. Ведь если подойти к делу с умом, с размахом, если держать в руках все конюшни, то в каждом заезде можно иметь свою тыщонку. Для приличия пару раз выпускать фаворитов, а остальное - заделывать. Исключать малейшую случайность. С наездниками разговор короток. Не уверен в лошади - назад. Считаешь соперника в шансах - не темни, признавайся честно, я уберу конкурента. Будь у меня свободных двадцать тысяч, я бы вышколил ипподром. Может, объединиться с Бакинцем? И у него капитала не хватит. Потом, он привык заниматься мелкой самодеятельностью, погонится за грошовым выигрышем - погубит дело. Нет никому веры, да и наездники ненадежны, боятся друг друга, боятся ОБХСС, боятся дирекции. А главное - продадут тебя за поллитра. Договариваешься с парнем, суешь тридцатку, все чин чинарем, едет, а на кругу ему подносят поллитра, и он за бутылку красненького - лошадь на себя и тащится на второе место... Сколько раз я нарывался на подобный вариант?!.. Нельзя работать с таким народом.

Пузанычи мои совсем скисли... Джентльмены, рано отчаиваться! Посмотрим, что нам светит впереди. От Пиона к Павлину - копейки, от Павлина к Белому Парусу - вообще не стоит мараться, девятую скачку я не знаю - пропустим. Десятый заезд - финал Приза Элиты. Вот его, господа, надо обмозговать. Придумать бы что-нибудь эффектное и простое. На бегах, господа, деньги даром не платят, но ведь публика - дура... Эврика! Что такое "эврика"? Джентльмены, повышайте свой культурный уровень, а не пьянствуйте в "Арагви"! Эврика по-древнеримски или по-древнегречески означает: "К Илюше пришла интересная мысля".

На балконе мучился Бакинец. За два последних заезда он просадил сто рублей, и лишь сознание того, что Овощник просадил больше, - несколько успокаивало. Как и Илюша, Бакинец понимал, что ставка от Пиона к Павлину мизер. Правда, неожиданно в одинаре Пион потянул на четыре с полтиной. Но в дубле дадут по семь. Не густо. Однако в отличие от Илюши деятельная натура Бакинца требовала немедленных решений. Поискать лошадь против Павлина? Бессмысленно. Павлин не проиграет. Уточним: он бы железно не проиграл, если бы в предыдущем заезде приехал Дунай. Борода когда-то работал на конюшне у Толи, и Толя непременно зарядил от Дуная. Теперь ситуация изменилась. Пион - гастролер, и хозяин его с москвичами "не вяжется". Значит, Толе в полуфинале не обязательно быть первым. Кого Толя может пропустить? Пожалуй, Гипюра, Лота, Сургута и Карата. Остальным лошадям Павлин имеет право проиграть только с гробовой проскачкой. Проскачки Толя не допустит... Поставить этих четырех к Белому Парусу? Еле-еле вернешь свои. Придумали, тоже мне, заезд: всего две лошади, причем у Белого Паруса резвость - 2.04, у Черепети - 2.10.8. Белому Парусу нужно третье место в Главном призу, и он, разумеется, поедет во все тяжкие. За Паруса в одинаре дадут рупь за рупь, опять же нет смысла... Минуточку, элементарная арифметика: проверим результаты двух гитов - 3+1, 3+2 по сумме мест Белого Паруса никто не достает. Значит, ему не обязательно приходить первым. Гениально! Хитрожопый Ваня, хоть у него образование четыре класса, но до пяти считать умеет! Даю голову на отсечение: в заезде всего две лошади, но Черепеть привезет солидную выдачу.

Бакинец прищелкнул пальцами, и верный Стасик оказался тут как тут.

- Может ли проиграть Павлин? - спросил Пижон.

- Нет, не может, - сказал Профессионал.

- Но в нижних кассах начинают бить Гипюра и Лота, - сказал Корифей. - Люди не дураки и просто так деньги не выбрасывают.

- Ну как он может проиграть? - возмутился Профессионал. - Посмотрите на жеребца - красавец, длинный шаг... Остальные лошади по сравнению с ним как будто семенят.

- Но он может заскакать, - заметил Корифей.

- С чего бы ему скакать? - возмутился Профессионал.

- Эх, мальчики, - вздохнул Корифей, - каждый раз, когда я слышу слова "как он мог заскакать", я вспоминаю старую историю. Да не про пятьдесят первый год, не пугайтесь. Был такой мастер, Петров, вы его уже не застали. Хороший наездник, но, разумеется, как и все они - погрязший в тотошке. Я приходил к нему в дом, кое-что он мне подсказывал. Однажды он мне говорит: "В пятницу еду на Габитусе, не проиграю". Я, естественно, зарядил Габитуса, Габитус идет первым в отрыве, и вдруг, в двадцати шагах до финиша, когда ему никто не мешал, у жеребца - проскачка! Потом еще несколько раз Петров пытался проехать на Габитусе, и - аналогичный случай! В одном и том же месте жеребец скачет. Никто не может понять, в чем дело, а сам Петров клянет Габитуса на чем свет... Но между прочим, рассказывает мне Петров о любопытном происшествии, случившемся летом на гастролях в Харькове. Там местное жулье играет между собой на лошадь, которая придет последней. Заключают крупные пари и соответственно мухлюют. Так вот, Петрову дали деньги, чтоб он приехал обязательно последним. А Петров был на Габитусе. Начался заезд. Те, кому надо, режутся в борьбе, а Петров спокойненько плетется сзади. Едет он себе, едет, песенки поет, но на третьей четверти замечает, что к Габитусу пристроилась одна местная кобылка, причем весьма удачно, четко проигрывает Габитусу полкорпуса. Петров подумал, дескать, случайность, однако попридержал жеребца. И кобылка тут же привстала. Петров обернулся, глянул в глаза наезднику (на кобылке сидел армянин) и обо всем догадался: конкурирующая фирма, другая мафия тоже заплатила армянину. Вышли они из последнего поворота, когда остальные лошади пересекли финиш. Петров, даром что мастер, натянул вожжи, лежит на Габитусе, не пускает, но и армянин оказался не промах, совсем на шаг перешел. Публика улюлюкает, публика усекла, в чем фокус. Но Петров обязан проиграть армянину: с харьковским жульем шутки плохи, изобьют до полусмерти. Петров дергает жеребца, чтоб тот сбился, но Габитус, зараза, не сбоит... До финиша тридцать метров. Надо хоть ради приличия изобразить посыл. И Петров делает вид, что смирился с поражением, что, мол, ладно, так и быть, обманул его армянин. Он посылает Габитуса, отрывается от кобылки, но в двадцати шагах до столба резко берет влево - и Габитус на полном ходу врезается мордой в кусты акаций! Конечно, жеребец встал как вкопанный, а армянин, плача и рыдая, проехал к финишу... "Я вовремя сообразил, - хвастался мне Петров, - что гастролеру местное начальство простит такой финт. Своего бы они наказали, перевели бы в конюхи на полгода. И в Москве бы мне несдобровать, но в Харькове - пронесло. Не было иного выхода, вечером переломали бы мне кости да и деньги забрали бы..." И все-таки Петров искренне удивлялся, почему Габитус каждый раз скачет за двадцать метров до финиша!.. Да, мальчики, лошадь все помнит. Вот почему я смеюсь, когда наши старожилы возмущаются: "Как он мог заскакать, как он мог заскакать!"