Водяра - Артур Таболов

Через неделю после заседания Госдумы Сорокин забрал семью, жену и десятилетнюю дочь, и улетел в Лондон. Вернулся через полгода, в середине сентября, один, семья осталась в Англии. Возвращение решил отметить в баре "У Вована", по этому случаю закрытому для посторонних. Около полуночи, как позже показали хозяин бара и гости Сорокина, в бар ворвались четверо вооруженных омоновцев в камуфляже, в масках, положили на пол охрану и выволокли Сорокина на улицу. Слышно было, как взревел движок какой-то машины. Бросились звонить дежурному по городу. Никакого ОМОНа в бар "У Вована" никто не посылал. Утром пенсионер Гудков обнаружил труп Сорокина в лесопосадке.

И вот только теперь появилась возможность закрыть дело об убийстве молодого чеченца и его спутницы в связи со смертью подозреваемого.

Удачно, очень удачно дело о похищении и убийстве депутата Сорокина приняла к своему производству Генеральная прокуратура. Читая в газетах статьи с описаниями происшедшего и попытками найти объяснения, облпрокурор даже поеживался, представляя, какой шквал звонков обрушился бы на него, если бы дело осталось в Туле, каких версий он наслушался бы от самых влиятельных и уважаемых людей.

А версий хватало. Жириновский заявил "Новым известиям", что это акт политического террора, направленный не против конкретного депутата Сорокина, а против ЛДПР, которая неуклонно и последовательно проводит политику бла-бла-бла. "Комсомольской правде" он же доверительно сообщил, что это месть чеченских сепаратистов за убийство их эмиссара, направленного в Тулу для закупки оружия на местных военных заводах.

"Коммерсант" высказал осторожное предположение, что причину трагического происшествия следует искать не в политической, а в коммерческой деятельности депутата Сорокина, который как депутат ничем себя не проявил, в Думе появлялся редко, от случая к случаю. А корреспондент "Московского комсомольца", съездивший в Тулу и пообщавшийся с местной милицией, прямо написал, не называя источников, что депутат Сорокин был бандитом и стал жертвой бандитской разборки.

Дальше всех пошел "Мегаполис-экспресс". Под крупным заголовком "Погиб поэт, невольник чести" газета опубликовала целый любовно-авантюрный триллер, где было намешано всего: таинственная красавица-чеченка, роковая любовь, ревность, кровная месть и прочая белиберда.

Спикер нижней палаты Госдумы, с которым встретился обозреватель "Московских новостей", сначала категорически отказался от комментариев, но потом, не сдержавшись, бросил: "Если ты депутат, нужно сидеть в Думе и работать, как депутат. Тогда ничего бы и не случилось!"

Хватало версий, хватало. И не отмахнешься, каждую проверь, даже самую идиотскую, дай обоснованный, аргументированный ответ.

А постоянные звонки из Москвы с вопросами о ходе расследования! За каждым из них требование: дай результат. Немедленно, сегодня, вчера. Чем вы там, черт возьми, занимаетесь? Дело на контроле сами знаете у кого, а вы топчетесь на одном месте!

Теперь же все эти вопросы - к себе. И чем занимаетесь. И почему топчетесь на одном месте. А мы что? Мы были готовы провести расследование своими силами. Решили по-другому? Ваше право. Но и весь спрос теперь - с вас.

Удачно получилось. Очень удачно.

Размышления прокурора прервал зуммер правительственной связи. Звонил Генеральный прокурор, недавно утвержденный Госдумой на этом посту вместо прежнего и.о. Ильюшенко, отстраненного от должности и арестованного по обвинению в злоупотреблении служебным положением, попросту говоря - за взятки. Новый генеральный был ученым-юристом, доктором наук. Опыта работы в органах прокуратуры у него не было никакого, поэтому вел он себя с крайней осторожностью.

- Известное вам дело на контроле у президента, - сообщил генеральный. - Надеюсь, понимаете, что это значит.

- Так точно, - подтвердил прокурор.

- Завтра к вам выезжает оперативно-следственная бригада Генеральной прокуратуры. Обеспечьте ей все условия для работы. Проживание, транспорт, средства связи.

- Слушаюсь. Сколько человек?

- Шесть. Возглавляет бригаду следователь по особо важным делам. В составе бригады - самые опытные наши сотрудники и оперативники следственного управления МВД. Все их требования должны выполняться незамедлительно.

- Будет сделано.

- И вот что еще, - помедлив, продолжал генпрокурор. - Дело, как вы понимаете, вызвало огромный политический резонанс. Мы хотим избежать любых обвинений в необъективности следствия. Поэтому в состав бригады включен сотрудник Федеральной службы контрразведки. Раньше он работал в КГБ в Управлении по борьбе с особо опасными хищениями социалистической собственности. Сейчас выполняет задание своего руководства, к работе бригады подключится позже. Отнеситесь к его пожеланиям с особым вниманием. Его фамилия Панкратов. Полковник Панкратов Михаил Юрьевич…

IV

Полковник Панкратов, старший следователь Управления экономической безопасности Федеральной службы контрразведки, прибыл в Тулу через две недели после начала работы оперативно-следственной бригады генпрокуратуры и сразу ощутил напряженную, нервную атмосферу, в которой велось следствие. Каждое утро к старинному купеческому особняку в центре города, бывшей гостинице обкома партии, а ныне администрации губернатора, где селили важных гостей, съезжались черные служебные "Волги" с неразговорчивыми водителями и развозили по городу пассажиров, хмурых, молчаливых, в штатском. Возвращались затемно. До полуночи, а часто далеко за полночь горел свет в просторной гостиной руководителя бригады, где следователи и оперативники координировали свои действия.

Сообщая прокурору Тульской области о том, что в оперативно-следственную бригаду включены самые опытные сотрудники, генпрокурор имел в виду: самые опытные из тех, что остались в прокуратуре после увольнения и ареста Ильюшенко и последовавшей кадровой чистки. Еще раньше были выдавлены или сами ушли те, кто выражал несогласие с политикой и.о. генпрокурора, по приказу которого переквалифицировались или вовсе закрывались дела против влиятельных, приближенных к власти лиц и крупных уголовных авторитетов. В ведомстве ощущался острый кадровый голод, особо важные дела вели даже вчерашние выпускники юридических вузов.

Руководитель оперативно-следственной бригады, который в первый же день представил Панкратова членам бригады и ввел его в курс дела, был из молодых выдвиженцев, взятых в штат генпрокуратуры "с земли". Должность следователя по особо важным делам не соответствовала его классному чину юриста первого ранга, по армейским меркам - капитана, ему полагалось быть как минимум советником юстиции - подполковником. До этого он работал в прокуратуре Центрального округа Москвы, хорошо себя показал. Новое неожиданное назначение было для него серьезным скачком в карьере, он вполне отдавал себе отчет, что от того, как он справится с делом о похищении и убийстве депутата Сорокина, зависит его дальнейшее продвижение по службе. Поэтому он и сам выкладывался и не давал расслабляться членам бригады.

Панкратов слушал молча, ничего не записывая и не задавая вопросов. Иногда поднимался из-за длинного овального стола, обычно обеденного, а теперь превращенного в стол для совещаний, неторопливо прохаживался по гостиной - плотный, приземистый, с проседью в коротких жестких волосах, с тяжелыми темными мешками под глазами на сером лице кабинетного работника, равнодушным, значительным. При всей своей грузности двигался легко, бесшумно, даже делался будто бы выше ростом. Останавливался у окна, рассеянно смотрел, как ветер мотает тяжелые мокрые гроздья рябин. Потом возвращался на место, грузнел. Его молчание заставляло руководителя бригады, следователя -"важняка", слегка нервничать, пока он не понял, что такая уж у его собеседника манера слушать.

У Панкратова не было никаких вопросов. Несмотря на постоянные начальственные звонки из Москвы, следствие велось обстоятельно, грамотно. Рассматривались все версии, бесперспективные отсекались, другие подвергались тщательной разработке. Сразу была отвергнута версия убийства при ограблении. Не было ограбления: не снят с пальца массивный золотой перстень, не взяты из бумажника деньги - триста долларов США. Отпала и политическая деятельность депутата Сорокина: никакой политической деятельности он не вел, ничьих интересов не лоббировал. Правда, среди тридцати его помощников были люди с сомнительной репутацией и даже с криминальным прошлым, но все они были связаны с Сорокиным общими интересами, мотивов преступления здесь не выявилось.

Исключилось и убийство из ревности. При том, что Сорокин менял любовниц довольно часто, все они были молодые незамужние женщины, студентки тульских вузов, он щедро им платил и расставался без скандалов. В смерти Сорокина никак не была заинтересована и его жена, по показаниям свидетелей - женщина спокойного нрава, занятая домом и дочерью, болезненной от рождения. Какие-то деньги на жизнь были у нее, возможно, в лондонском банке, но убийство мужа оставило ее практически без средств к существованию. Завещания Сорокин не сделал в расчете, вероятно, на то, что будет жить вечно, деньги держал в зарубежных банках, найти их и доказать свое право на них было делом огромной сложности.