Кошачье кладбище - Стивен Кинг

Луис увидел в выпученных глазах помощника страх. Он попытался было что-то объяснить, но не смог выговорить ни слова. Около дверей лазарета собралась толпа. Любопытные, сложив руки козырьком, чтобы не слепило солнце, заглядывали сквозь стеклянные панели. Совсем не к месту Луису вдруг вспомнилось, как в детстве, лет тридцать назад, он рано утром, пока мать еще не ушла на работу, смотрел с Дейвом Герроуэем программу новостей по тогда еще диковинному телевизору. А под окнами вот так же собрались люди поглазеть… Луис обернулся: ну, конечно, и здесь под окнами зеваки. Дверь ему нечем занавесить, но вот окна…

— Опустите шторы! — рыкнул он на ту санитарку, которая пронзительно кричала. Но она не пошевелилась.

— Ну-ка, живо! — прикрикнула Чарлтон и хлопнула ее по заднице.

Подействовало. Сию же минуту задернула зеленые шторы.

Чарлтон и Стив Мастертон, не сговариваясь, заслонили от любопытных лежащего на полу.

— Принести жесткие носилки? — спросила сестра.

— Да, может, и пригодятся, — кивнул Луис и присел рядом с Мастертоном. — Ведь я его еще не осмотрел.

— Пошли, — позвала Чарлтон санитарку, опускавшую шторы. Та снова терзала кулачками уголки губ, вызывая все ту же гримасу — не от веселья, а от слез.

— Ох… Ну да.

— Ну вот, так-то лучше. Пошли! — Медсестра снова шлепнула девушку, подтолкнула ее, и зашуршало платье-карамелька о стройные девичьи ноги.

А Луис склонился над своим первым пациентом в этом университетском лазарете, парнем лет двадцати. Луису хватило одного взгляда, чтобы поставить единственно важный диагноз: жить тот не будет. У него размозжена голова, перебита шея. Сломанная ключица торчит из распухшего, очевидно, вывихнутого плеча. На ковер из разбитой головы сочится кровь и мутная, похожая на гной, жидкость. Луис даже видел пульсирующий сероватый мозг — будто заглядываешь в разбитое окно. В черепе зияла огромная рана, сантиметров пять в ширину. Если бы в голове парень, подобно Зевсу, вынашивал дитя, то без труда мог бы родить (у Зевса же ребенок появился изо лба). Невероятно, как парень до сих пор жив. В ушах у Луиса вдруг прозвучали слова Джада Крандала: ИНОЙ РАЗ СМЕРТЬ ДАЖЕ ЗА ЗАДНИЦУ УЩИПНЕТ. И потом — сказанные его женой: МЕРТВОГО К ЖИЗНИ НЕ ВОРОТИШЬ. Вот именно! Луиса вдруг охватило жуткое желание: рассмеяться в голос. Мертвого к жизни не воротишь, верно, дружище, против этого не попрешь.

— «Скорую»! Живо! — заорал он Мастертону.

— Так ведь «Скорая»…

— Господи, Боже мой, совсем из головы вылетело. — Луис даже стукнул себя по лбу. Взглянул на медсестру. — Джун, что вы в таких случаях делаете? Звоните в университетскую охрану, в городскую больницу?

Сестра, судя по виду, была и потрясена, и расстроена — нечасто с ней такое случается, определил Луис. Но она быстро взяла себя в руки и четко ответила:

— Не знаю, доктор. При мне у нас подобных случаев не было.

Луис принял решение сразу:

— Свяжитесь с местной полицией. Нам некогда дожидаться «Скорой» из города. Если нужно его в больницу везти, и на пожарной машине доставят. У них и мигалка, и сирена. Действуйте, Джун!

Она быстро, сочувственно взглянула на него и отошла. Луис понял этот взгляд: перед ними лежит загорелый, крепкий парень, может, дорожный рабочий, может, маляр или тренер по теннису, не угадать — на нем лишь красные шорты. И что бы доктор да и все в лазарете ни делали, будь в их распоряжении «Скорая помощь» — все одно парень умрет.

Но пока, к их изумлению, он даже шевелился. Дрогнули веки. Голубые глаза с кровавыми окружьями около зрачков обвели комнату невидящим взглядом. Парень попытался даже повернуться, и Луис, памятуя о шейном переломе, придержал голову умирающего. Как знать, хоть у него и черепная травма, но боль он, может быть, чувствует.

ГОСПОДИ, ВЕДЬ У НЕГО ДЫРА В ГОЛОВЕ! ДЫРА!

— Что с ним случилось? — задал он Стиву вопрос, бессмысленный и глупый. Вопрос зеваки. Рана в голове красноречивее объяснений. — Его полиция привезла?

— Да нет, студенты на одеяле приволокли. Обстоятельств я не выяснял.

А напрасно. Причины, как и следствия, должны быть известны врачу.

— Пойдите, разузнайте. Найдите тех, кто его принес. Проводите их в соседний кабинет. Они мне нужны, но крови с них достаточно, насмотрелись!

Мастертон и сам с радостью отошел от распростертого тела, распахнул дверь — в комнату сразу ворвался шум взволнованных голосов: вопросы любопытных, недоумение очевидцев. Завыла полицейская сирена. Прибыли из университетской охраны. Луис облегченно вздохнул, но то было облегчение труса.

В горле умирающего забулькало. Он хотел что-то сказать. До Луиса донеслись отдельные звуки, даже слоги, но слов он разобрать не мог.

Луис наклонился.

— Все образуется, парень. — Ему вспомнились Рейчел и Элли, и в животе закрутило. Он поднес руку ко рту, дабы унять тошноту.

— Ка-а-а… — простонал парень. — Кла-а-а…

Луис обернулся — рядом никого не оказалось.

Послышался голос Джун Чарлтон — она громогласно объясняла санитарке, что носилки нужно искать в кладовке палаты номер два. А что ей эта палата номер два, усмехнулся про себя Луис, пустой звук. Ведь она первый день на работе. Да, не очень-то приветливо встретил их мир медицины. По ковру около разбитой головы парня расползлось бурое пятно. Слава Богу, перестала сочиться внутричерепная жидкость.

— На Кошачьем кладбище… — прохрипел парень и… улыбнулся. Жуткая улыбка, сродни той, что исказила лицо одной из санитарок.

Луис выжидательно глядел на парня, не понимая, точнее, отказываясь понять, что тот сказал. Наверное, ему послышалось. ПРОСТО Я ПОДСОЗНАТЕЛЬНО СЛОЖИЛ ЕГО ЗВУКИ В ЗНАКОМЫЕ СЛОВА, СПРОЕЦИРОВАЛ НА СОБСТВЕННЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ, убеждал себя Луис. Но не прошло и минуты, как он понял, что все совсем не так. Его вдруг пронзил ужас, необъяснимый животный страх. По всему телу побежали мурашки, именно побежали — по рукам, по ногам, по животу. Но даже сейчас он не верил тому, что услышал. Да, вроде бы запекшиеся губы умирающего прошептали, а чуткое ухо Луиса уловило знакомые слова. Значит, снова принялся убеждать себя Луис, у меня начались и слуховые, и зрительные галлюцинации.

— Что, что ты сказал? — повторил он.

На этот раз отчетливо, хотя изменившимся голосом, похожим на лепет попугая или ученой вороны, парень проговорил:

— Кошачье кладбище… это вовсе не кладбище.