Строгая изоляция - Шон Блэк

— Решил сыграть на моем цвете кожи?

— Именно.

Тай ненадолго задумался.

— Ясненько. Пойдет.

На индикаторе этажа уже сменялись цифры первого десятка.

— Ну, и что ты думаешь о наших шансах? — поинтересовался Тай.

Лок помолчал. Двери открылись в вестибюль.

— С момента похищения мы не получали никаких сообщений, не говоря уже о требованиях выкупа, а единственный человек, который хоть что-то знал, найден мертвым. Если не считать этого, полагаю, все у нас хорошо.

Глава 23

— Возьмем мою машину.

Тай посмотрел на Лока.

— Чего?

— Ничего.

— Если ты имеешь что-то против моей машины, говори сейчас.

— Ладно, но если мы возьмем твою машину, — сказал Тай, доставая черный iPod, — нам нужно поставить в док мой танк.

Теперь уже Лок закатил глаза, посмотрев на Тая:

— Может, мне все-таки нужно было взять в мою таратайку Бранда.

Тай изобразил возмущение.

— Эта деревенщина слушает кантри. Я как-то застрял с ним в бульдозере. Заставил меня слушать песню «Как я могу признаться тебе в любви, когда к моим губам приставлен дробовик?». И они еще говорят, что у рэпа тупые тексты. Черт знает что.

— Принято. Моя таратайка, твоя музыка.

— Называть твою машину таратайкой немного чересчур.

— Ну, тогда давай назовем дерьмом музыку, которую ты слушаешь.

Спустя минут сорок, остановившись у ворот кладбища, они все еще обсуждали достоинства и недостатки машины Лока и музыкальных пристрастий Тая.

Тай разглядывал посетителей.

— Неужели этот народ даже не смотрит в зеркало, прежде чем выйти из дома?

На вершине холма собирались представители высшего общества защитников прав животных, чтобы проводить в последний путь Грея и Мэри Стоукс, которых опускали в землю рядом с их давно умершими любимцами: собаками, кошками, кроликами и даже ослом.

— Что, не любишь животных?

— У меня был питбуль. Мужик, я любил этого пса.

— И что с ним случилось?

— Пытался укусить мою двоюродную сестру Шантель. Пришлось его пристрелить. Честно говоря, сестричка дергала его за уши и хватала за жопу, так что у него были кое-какие причины. Но семья есть семья.

— Тай, у меня уже комок в горле от твоих рассказов о юности. Это вроде «Уолтонов»[19] на крэке.

— Иди в жопу, белый парень, — улыбнулся Тай.

— Слушай, ты останешься здесь в машине.

— Ух ты! С чего вдруг?

— А сейчас в чем проблема?

Тай осмотрел интерьер «Тойоты» Лока, на его лице было написано отвращение:

— Люди могут подумать, что этот кусок дерьма — мой.

Когда Лок взбирался на холм, он увидел знакомое лицо. Сержант, считавший, что «лучше высокий холестерин, чем отсутствие терпения», приветственно поднял филе-о-фиш с дополнительным сыром. «Интересно, — подумал Лок, — кому могло прийти в голову добавить сыр в филе-о-фиш?»

— Уж не Джек ли это Бауэр?[20] — заявил Кэффри, смахивая майонез, прилипший к одному из его подбородков.

Лок был рад вариациям диеты Кэффри не больше, чем сарказму этой будущей жертвы инфаркта.

— Как сэндвич?

— Пища богов, — промычал Кэффри с набитым ртом.

— Неужели ты сюда добрался?

— Меня направила ОГБТ, — огрызнулся Кэффри.

— Новая тактика? «Аль-Каида» атакует, а мы сперлочим в ответ, пока у них не откажет печень.

— Сперлочим? — переспросил Кэффри, не уловив мысль.

— Сперлок. Парень, который снял кино про то, как целый месяц жрал только бургеры.

— Месяц?

— Ага.

— Счастливый ублюдок.

— Ну, мило поболтали.

Лок двинулся дальше, но Кэффри преградил ему дорогу.

— Лок, не беспокой никого из этих людей. Мне сильно повезет, если я до пенсии закончу оформлять бумаги с нашей последней встречи.

— Я здесь, только чтобы отдать дань уважения.

Кэффри отошел в сторону и откусил здоровенный кусок своей чудесной рыбы. Ужасно вкусно, особенно для человека, который пропустил завтрак.

Лок побрел вверх по склону к тому месту, откуда были видны несколько внедорожников с тонированными стеклами. Незаметные, как кирпич, наклейки на номерах наверняка гласили «Подразделение ФБР». С другой стороны, в этом есть смысл: ФБР давало знать активистам, отбившимся от стада, что за ними следят.

Лок прошел мимо машины ФБР и с трудом подавил детский порыв постучать пальцем по стеклу. Он остановился в полусотне ярдов от группы людей, стоящих вокруг могилы. Двух могил. Совсем рядышком.

Лок подошел поближе и понял, что ему не стоит беспокоиться о своем костюме. Из всех присутствующих он был одет наиболее прилично. На похороны пришла сборная солянка из старых хиппи и молодых нью-эйджеров. Один парнишка лет двадцати с небольшим был одет в синие джинсы и коричневый жилет из кожзаменителя, по-видимому сделанный вручную из какого-то барахла.

Несколько человек взглянули на Лока, но никто не сказал ни слова. В центре толпы Лок заметил Дженис, которая сидела в коляске и смотрела в пустоту, пока два гроба медленно и синхронно погружались в землю.

Пожилой сероватого оттенка мужчина с длинными сальными волосами сложил руки и, склонив голову, произнес несколько слов. Лок подошел ближе и услышал последние фразы.

— Грей Стоукс уходит от нас как герой. Как мученик, павший в борьбе за права животных. Он был человеком, который увидел издевательства там, где другие просто отводили взгляд. Противостоявший тем, кто создавал лагеря смерти. Человек, заступившийся за тех, кто лишен голоса. И его смерть не будет напрасной. Движение за освобождение животных от пыток и страданий не остановится на этом. Его душа пребудет с нами на нашем пути.

Мученичество, жертвы, борьба. Лок уже слышал все эти слова. Возможно, Джон Льюис, помощник заместителя директора ФБР по борьбе с терроризмом, был прав, когда несколько лет назад предупредил сенатский комитет, что защитники прав животных становятся реальной угрозой. Но потом на самый верх рейтинга террористов запрыгнула «Аль-Каида», и общество забыло, что ряды террористов не ограничиваются парнями, которые жаждут встречи с гуриями в райском саду.

Как только мужчина закончил панегирик, люди по краям группы стали расходиться. Лок направился к Дженис; оставшиеся у могил бросали на него неприязненные взгляды. Сейчас говорил парень в коричневом жилете, упрямо наклонив голову:

— Они заплатят за это. Вы еще увидите. Когда мы дойдем до конца, они заполнят целое кладбище.

Его мрачные предсказания были адресованы сразу всем и никому конкретно. Дженис шикнула на парня, когда Лок подошел ближе.

Лок протянул руку и коснулся ее плеча.

— Приношу свои соболезнования.

Слова показались неподходящими. Лок напрягся, ожидая от разгоряченного парня новой вспышки, может, даже удара, но тот отошел в сторону.

Глаза Дженис не отрывались от двух могил.

— Зачем вы пришли?

— Отдать дань уважения. — Лок качнул головой в сторону парня. — Кто это?

Дженис кивнула на два массивных внедорожника:

— Спросите у своих друзей.

— Тебе не кажется, что пора перестать играть в игры и поговорить серьезно?

— Так зачем вы здесь?

— Ответь на мой вопрос, и я скажу тебе.

— Это Дон, — сказала Дженис. — На самом деле он не входит в нашу группу. Он не согласен с нашими методами.

— Парню нравятся более решительные действия?

— Он участвовал в нескольких освобождениях.

Словом «освобождение» активисты называли силовое проникновение в лаборатории, использующие животных, с целью их освобождения. Иногда они атаковали и крупные фермы, обычно птицефабрики.

— Так что он здесь делает?

— То же, что и вы.

— Этот мужик беспокоит тебя? — произнес кто-то сзади, для пущего эффекта постучав Лока по плечу.

Лок полуобернулся и увидел парня в коричневом жилете. Высокий и тощий, тот пытался выглядеть внушительно. Лок отвернулся.

Парень постучал снова. На этот раз — сильнее.

— Почему бы вам не оставить ее в покое?

— Дон, все нормально. Это Райан Лок, знаешь, который спас меня.

Дон почувствовал себя неловко и уставился в землю:

— Полагаю, я должен вас поблагодарить.

Слова звучали как извинение, но в них слышалась и ревность.

— Уверен, вы поступили бы точно так же, — ответил Лок.

— Да, я бы так и сделал.

— Хорошо. Так что вы знаете о Джоше Халме?

Дон моргнул, когда Лок внезапно сменил тему.

— Я знаю, чем занимался его отец. Поднявший меч от меча и…

Лок мгновенно перешел в наступление, удерживая взгляд Дона.

— Мы сейчас говорим о маленьком мальчике. Буду признателен, если вы потрудитесь хорошенько обдумать мой вопрос.

Коляска Дженис вклинилась между мужчинами.

— Не надо так. Тем более здесь. И сегодня.