История первой любви - Джина Гербер

Поднося чашку к губам, Стеф задумалась. Не сводя глаз с Айрин, она спрашивала себя, действительно ли старшая сестра так счастлива, как это кажется со стороны? Неужели ей не хочется ничего иного, кроме как ухаживать за другими, не имея собственной семьи? Или, случается, и она, как Стеф, испытывает чувство пустоты и одиночества?

Конечно, они с Айрин совсем разные. Но с другими сестрами общего у нее еще меньше. Стеф абсолютно не похожа ни на высокую и яркую блондинку Вики, ни на огненно-рыжую Кэт с ее взрывным характером. Напротив, она, маленькая темноволосая Стеф, болезненно застенчивая и легко ранимая, старается держаться подальше от людей, причем порой даже от тех, кто ее любит больше всего на свете.

Стеф прекрасно знала, что нередко ее замкнутость принимают за равнодушие, но только такая манера держаться позволяла ей скрывать постоянную неуверенность в себе. Почему-то, — а почему именно она и сама толком не понимала, — ей всегда казалось, что, если она не будет стараться работать как можно усерднее, проявляя себя с еще лучшей стороны, чем от нее ожидают, произойдет нечто ужасное. Она окажется совсем никчемной неудачницей, полным ничтожеством, с которым никому не захочется иметь дела. И даже если она исчезнет, этого никто не заметит, как не замечают при рубке леса затоптанный цветок.

Это же полный бред, уговаривала себя Стеф. И все же страх не проходил. Так же, как и ее неуверенность в себе. Уход Энди и последовавший затем их развод только обострили эти чувства.

Она всегда полагала, что, в отличие от нее самой, Айрин гораздо более открыта и любит находиться среди людей. Всегда готовая помочь тем, кто в ней нуждается, старшая сестра, казалось, была абсолютно уверена в своих силах и прекрасно знала, для чего живет.

Но теперь, возможно потому, что за последние месяцы у нее было много времени для размышлений, или потому, что ей требовалось найти кого-либо, кто ее понял, Стеф спрашивала себя: так ли уж сильно в действительности они с Айрин различаются? Быть может, активная деятельность сестры на благо других — это всего лишь еще один способ спрятаться от своего одиночества?

— Айрин, — негромко позвала Стеф. Та, улыбнувшись, вопросительно посмотрела на нее.

— Что, деточка? Что ты, милая, хочешь? Еще чаю?

Глядя на безмятежное лицо Айрин, Стеф смутилась. Уже готовые сорваться с языка слова застряли у нее в горле, и в ответ на вопрос она смогла лишь отрицательно покачать головой.

Хорошо, мысленно сказала она себе, скорей всего я ошиблась. Похоже, Айрин и в самом деле абсолютно счастлива. Но я-то — нет! Я чувствую себя несчастной и одинокой. Мне необходимо, чтобы кто-нибудь меня понял. Мне всегда было трудно говорить о себе, всегда не хватало общения. И разве не об этом же говорил Энди, объясняя причины крушения моего брака? Нам не хватало общения и детей. Теперь у Энди есть и то, и другое. А у меня?.. Только внимание сестры. Стеф сделала глубокий вдох и наконец решилась. Опустив глаза к чашке, она тихо спросила:

— Айрин, тебе никогда не бывает одиноко? — У Стеф перехватило горло, но она собралась с силами и продолжила. — Вики и Кэт теперь замужем, папа… — Стеф с трудом сдержала слезы. — Папа умер. Тебе не тяжело жить здесь совсем одной?

Только теперь осмелившись поднять глаза, Стеф увидела, как затуманился взгляд ее сестры. После секундной паузы Айрин мягко ответила:

— Думаю… Уверена, все мы в этой жизни бываем одиноки. — Закончив мыть посуду и поставив ее в сушилку, она села за стол напротив Стеф. — Я стараюсь не думать об этом, — сказала она, грустно улыбаясь одними глазами. — Я работаю, сижу с соседскими детьми, я все время занята. После смерти папы мне действительно его очень не хватает, но у меня есть ты и еще две сестры. Не важно, замужем мы или нет, все равно мы — одна семья. А теперь у нас еще есть маленький Александер. — Лицо Айрин просияло, грусть словно растаяла, а на губах вновь появилась улыбка, когда она упомянула о крошечном двухлетнем мальчугане, которого недавно усыновили Кэт и Тони. — И как знать, — голос Айрин звучал уже с обычной уверенностью, — быть может, чем больше малышей появится в нашей семье, тем чаще мы будем собираться здесь все вместе. И я даже не удивлюсь…

Стеф больше ничего не хотела слушать. Как ни любила она маленького Сэнди и как ни была рада за Кэт и Тони, в этот момент она не могла разделить их счастье. Пусть ее считают эгоистичной, подумала Стеф, но ведь ее-то брак закончился крахом, и совсем неудивительно, что ей тяжело слышать о чужих радостях. К тому же есть другие, более важные для нее вещи, которые она должна сказать прямо сейчас.

— Я не могу вернуться в Оклахому, — вдруг вырвалось у нее.

— Ч-что? — Брови Айрин удивленно поползли вверх. — Почему?

Стеф соскочила с табурета и, обхватив руками голову, возбужденно заговорила, едва не срываясь на крик:

— О, Айрин! Я весь день хотела тебе сказать! Знаешь, я не могу вернуться в Оклахому. Я выставила дом на продажу. Я еще не решилась уйти из школы, но сделаю это…

Она нервно рассмеялась и тут же сморщилась от боли в затылке. Голову будто стиснуло железным обручем. Стеф нелегко давалось признание в том, что она вовсе не такая сильная, каком ее считали в семье. Сколько она себя помнила, сестры всегда восхищались ее жизненной стойкостью. Сама же она изо всех сил старалась соответствовать их мнению. И все же, несмотря на постоянное стремление делить с семьей только свои победы, но никак не поражения, порой Стеф остро нуждалась, чтобы сестры не столько восторгались ее силой, сколько принимали ее слабость.

Айрин молча слушала Стеф, не сводя с нее глаз, полных тревоги.

— Я пока даже не знаю, что со мной будет дальше, — устало призналась Стеф. — Мне еще нужно какое-то время, чтобы прийти в себя. Чтобы обдумать все и решить…

Она не договорила, губы вдруг задрожали и слезы потоком хлынули у нее из глаз. Стеф опустила голову, и густые темно-русые волосы, словно два занавеса, опустились по обе стороны ее липа, почти полностью закрыв его.

— Я так одинока, Айрин! — еле слышно прошептала она. — Я уже совсем ничего не понимаю: ни что такое хорошо, ни что такое плохо. Если бы только я могла остаться здесь хотя бы до конца лета, пожить дома, с тобой, с Кэт и Вики, тогда я, наверное, собралась бы с силами и попробовала начать все сначала.

Стеф, не поднимая головы, без сил опустилась на табурет. Она никак не могла заставить себя взглянуть на Айрин, хотя и понимала, что это все равно придется сделать. Наконец она осмелилась поднять заплаканные глаза.

— Айрин, можно я поживу в моей прежней комнате? Ты позволишь?

Старшая сестра, не говоря ни слова, обогнула стол и, наклонившись, поцеловала Стеф в мокрые от слез глаза.