История боголюбцев - Феодорит Киррский

11. Зная множество других такого рода повествований об этой блаженной душе, я весьма многие опущу, опасаясь за немощь тех, которые, судя по себе, не верят чудотворениям боголюбивых мужей; но, рассказав еще одно или два, перейду к другому подвижнику.

12. Был некий распущенный человек, в прошлом стратег. У него в прислугах находилась девушка, не вступившая в брак, хотя имевшая уже возраст законный для супружества. Она, оставив мать и родных, убежала в общество жен–подвижниц (потому что и женщины, подобно мужчинам, подвизаются и вступают на поприще добродетели). Стратег, узнав о бегстве девушки, подверг бичеванию и пыткам мать ее и держал её в оковах до тех пор, пока она не указала ему место расположения жилища благочестивых жен. В своём обычном безумии он похитил оттуда девушку и привёл её в свое жилище. Несчастный, он надеялся насытить свою невоздержанность. Но Тот, Кто фараона подверг великим и тяжким наказаниям за Сарру и сберёг её целомудренной (Быт. 12,17), Кто поразил слепотой содомлян, когда они покушались захватить бестелесных Ангелов, пришедших под видом странников (Быт.19,11), — Тот, наказав слепотой и стратега, позволил добыче его ускользнуть из самих сетей. Когда стратег вошел в покои, то та, которую стерегли, исчезла, скрывшись в вожделенном для нее убежище. Таким образом этот безумный узнал, что не может обладать той, которая избрала обручение с Богом, и вынужден был успокоиться и больше не разыскивать похищенную им, но при помощи Силы Божией избежавшей сетей.

13. Спустя некоторое время девушка тяжко заболела (это был рак): от опухоли в груди её мучили страшные боли. При резком обострении боли она призывала великого Петра, и, по её словам, как скоро священный голос его достигал её ушей, вся боль унималась и она не чувствовала больше никакого мучения. Поэтому она призывала его весьма часто, чтобы получить утешение. Она рассказывала, что во все время его присутствия страдания совершенно исчезали. Когда она скончалась после таких подвигов, он проводил её с победными похвалами.

14. Также и мою мать, бывшую при самых дверях смерти после того, как она родила меня, он, придя, будучи упрошен бабкой, похитил из рук смерти. Мать моя, как говорят, охваченная сильной горячкой, лежала, сомкнув глаза, так что не узнавала никого из родственников; врачи отчаялись, а домашние плакали и ожидали кончины её. Но когда пришел этот муж, удостоенный Апостольского имени и благодати, тотчас же, говорят, у неё раскрылись глаза, она пристально взглянула на него и попросила благословения. Когда же собравшиеся женщины громко зарыдали (печаль, сменённая радостью, произвела этот вопль), то человек Божий приказал всем им принять участие в его молитве: ибо так, сказал он, получила здоровье Тавифа, когда вдовицы плакали, а великий Петр приносил их слезы Богу (Деян.9,36–41). Женщины помолились, как он велел, и обрели то, что он предсказал. Как только они закончили молитву, кончилась и болезнь: у больной пробился по всему телу пот, огонь горячки угас и вслед за тем появились признаки здоровья.

15. Так и в наши времена Владыка чудодействует через рабов Своих! Даже одежды этого мужа, через прикосновение, действовали, подобно одеждам божественнейшего Павла (Деян.19,11–12). Я говорю это без всякого преувеличения, но имею доказательство истины. Он, разделив свой пояс на две части (а пояс, сплетённый из крепкого полотна, был широк и длинен), одной половиной его препоясал свои чресла, а другой — мои. Мать, когда заболевал я или отец, всегда возлагала на нас этот пояс, и болезнь проходила. И сама она пользовалась этим врачевством для восстановления своего здоровья. Также многие из знакомых, узнав об этом, постоянно брали пояс для помощи болящим, и повсюду стала известной благодатная сила, действующая в этом старце. Зная о ней, кто‑то взял у нас его пояс и, оказавшись неблагодарным к благодетелям, лишил его тех, которые его дали. Таким образом мы потеряли этот дар.

16. Просияв такими лучами и просветив ими Антиохию, Петр окончил свои земные подвиги, ожидая венца, уготованного победоносцам. Я окончу здесь повествование о нем, моля его и теперь удостоить меня того же благословения, каким наслаждался я при его жизни.

X. ФЕОДОСИЙ

1. Есть киликийский город Росс, остающийся по правую руку у того, кто вплывает в Киликийский залив. К юго–востоку от него есть высокая, обширная и тенистая гора, которая в своих чащах питает и диких зверей. На этой‑то горе великий и славный Феодосий, найдя одну долину, спускающуюся к морю, и построил небольшой домик, возжелав в уединении проводить жизнь Евангельскую. Хотя этот муж происходил из Антиохии и был известен знатностью своего рода, однако он оставил и дом, и родных, и всё прочее, приобретя то, что в Евангелии называется драгоценной жемчужиной (Мф. 13, 46).

2. Тем, которые видели его товарищей и учеников, узревая в них его образ жизни, излишне говорить о его воздержании, лежании на земле и о власянице. В этом отношении он был чрезвычайно строгий подвижник, представляющий собой поразительный пример своим ученикам. Кроме того, он возложил себе на шею, поясницу и обе руки железные вериги, носил отпущенные волосы, доходившие до ног, и даже еще более длинные, вследствие чего он и обвязывал ими чресла[152]. Непрерывным подвигом молитвы и псалмопения он усыпил похоть, гнев, гордость и других диких зверей в душе. Постоянно добавляя новые подвиги к прежним, Феодосий, вместе с тем, занимал и руки работой: то плёл так называемые опахала и коробочки, то обрабатывал небольшие пашни, сеял на них семена и собирал необходимые плоды для своего пропитания.

3. Спустя некоторое время молва о нём распространилась повсюду, и многие со всех сторон стали стекаться к нему, изъявляя желание присоединиться к нему в его обители, разделить его труды и приобщиться к его образу жизни. Принимая их, Феодосий вёл их по тому же пути жизни. Одних из них можно было видеть за тканьём парусов и власяниц, других за плетением опахал и коробочек, а третьих — за обработкой земли. И так как обитель находилась вблизи моря, то он, построив впоследствии лодку, использовал её для грузов — отвозил на ней произведения своих сподвижников и привозил всё необходимое для монастыря. Он помнил Апостольское изречение: занимались трудом и работою день и ночь, чтобы не обременить кого из вас (2 Фес.3,8), а также другое: нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии (Деян.20,34). Поэтому и сам он трудился, и сподвижников убеждал, чтобы они с подвигами духовными сочетали и труды телесные."Ведь, — говорил он, — если живущие в миру трудом и потом доставляют пропитание детям и женам, платят подати, приносят начатки Богу и, по мере возможности, помогают нуждам бедных, то тем более нам следует добывать всё необходимое для жизни трудами рук своих, особенно зная, что потребна нам и пища скудная, и одежда убогая. Нельзя, сложив руки, сидеть и пользоваться трудами чужих рук". Убеждая собратий подобными речами, Феодосий побуждал их к труду. Совершая в свое время обычные Божественные службы, промежутки между ними он посвящал трудам.

4. Особенно заботился Феодосий о странниках, вверяя попечение о них монахам, которые были украшены кротостью и смиренномудрием и стяжали любовь к ближнему. Сам же за всем надзирал, наблюдая, исполняет ли каждый свои обязанности по установленным правилам. Благодаря подобной жизни своей он так прославился, что мореходы, пребывающие в море на расстоянии более тысячи стадий от него, в опасностях призывали божественного Феодосия и одним именем его укрощали ярость моря.

5. Его уважали даже свирепые и неукротимые неприятели, которые тогда опустошили и поработили большую часть Востока. Кто из населяющих нашу область не слышал о бедствиях, причинённых народом, известным в древности под именем"солимов", а ныне называющимся “исаврами"? Не дававшие пощады ни городам, ни селениям, опустошавшие всё, чем могли завладеть, и предававшие всё огню, они устыдились его любомудрия и, потребовав только хлеба, попросив его молиться за них, оставили неповреждённым его подвижническое жилище. Подобным образом они поступили не единожды, а дважды.

6. Впрочем, предстоятели церквей, опасаясь, как бы диавол не вложил в сердца варваров страсти к деньгам и не внушил бы им мысли захватить великое светило благочестия — Феодосия (ибо люди, ценящие превыше всего благочестие, могли заплатить за него дорогой выкуп), убеждали его переселиться в Антиохию. Они указывали на бывший до того случай: варвары захватили двух предстоятелей Церкви в плен и, хотя почтили их всяческим уважением, но отпустили их на свободу лишь после того, как получили за обоих выкуп в четыре тысячи златниц. Послушавшись этих советов, Феодосий пришел в Антиохию и поселился в одном убежище возле реки, куда также привлек к себе всех тех, которые умеют ценить подобного рода духовный урожай.