Короли Падали - Кери Лэйк

— Когда они поместили меня в изолятор… Зажмурив глаза, он как будто видит все это снова в своем воображении.

— У меня были видения того, как я был своим отцом. Насиловал ее. Снова, и снова, и снова, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

—Каждый раз, когда я закрывал глаза, я слышал, как она выкрикивает мое имя. Я чувствовал, как она борется подо мной. И каждый гребаный раз, когда я открывал глаза, девушкой была ты. Смотрела на меня. Умоляла меня остановиться. Твое лицо было бледным, как те цветы.

Слезы наворачиваются на мои глаза, когда его разбитые части, наконец, начинают складываться в картину, которая объясняет его столь же разбитый разум. Дело не в том, что они знали о его прошлом, а в том, как они манипулировали его разумом, превращая его самые травмирующие воспоминания в кошмарную реальность.

—Ты никогда не причинял мне боли. Ни разу.

— Ты была единственным светом для меня. Они украли и это тоже и бросили меня во тьму. То, что я не могу перестать видеть, открыты мои глаза или закрыты. Глаза наполняются слезами, он прижимает кулак к вискам, и из его носа вырывается резкий вдох, пока он пытается сдержаться.

— Им не нужно было оставлять эти шрамы на моем теле. Они уже были у меня в голове.

На четвереньках я подползаю к нему и отталкиваю его массивные руки в сторону, втискиваясь между его согнутых ног. Прижав голову к его груди, я чувствую, как его мышцы сокращаются подо мной, когда он всхлипывает, и его руки обвиваются вокруг меня.

— Мне жаль, что я так поступила с тобой, — шепчу я. — Мне так жаль, Кадмус.

ГЛАВА 6

РЕН

Рядом со мной потрескивает огонь. Мои руки дрожат, когда я опускаюсь между бедер, туда, где ощущение влажности пробудило меня от грез, и я собираю влагу пальцами, поднимая ее к свету.

Кровь.

Густая и красная, она полностью покрывает мои пальцы. В последний раз, когда из меня вытекла кровь во время беременности, я потеряла ребенка и проснулась оттого, что им питались Рейтеры.

Когда боль в моем животе снова пробуждается к жизни, я рычу, скручиваясь от боли.

— Рен? Что это?

Я не отвечаю Шестому, опасаясь, что он будет винить себя за это, но я подозреваю, что это мой второй случай, и мое тело просто не создано для беременности. Вместо этого я тихо рыдаю про себя, дрожа, когда мной овладевает агония.

— Рен! Он, несомненно, нашел кровь.

— Черт! Дрожащей, но нежной рукой он обхватывает мою щеку, приближая мое лицо к своему.

Я не хочу смотреть на него. Я не могу. И я благодарю за слезы, которые размывают его лицо.

— Я собираюсь позвать акушерку. Я сейчас вернусь.

Я хватаю его только за зад, прежде чем он оборачивает одеяло вокруг нижней половины тела и проламывается через плетеную дверь, зовя Хасею, пожилую женщину, которая приняла роды у нескольких женщин в нашем улье. Известно, что она очень опытна в таких делах, но если это следует за тем, как я была беременна в последний раз, боюсь, даже она не сможет мне помочь.

— Это не чрезмерно и не необычно после полового акта, — говорит Хасея, надавливая на мой живот двумя пальцами внутри меня. Хмурое выражение на ее лице добавляет страха к дискомфорту, который уже бурлит внутри меня.

— Твоя матка кажется немного большой в течение восьми недель. Ты уверена в своем последнем менструальном цикле?

К счастью, Шестой ждет снаружи, вместе с теми, кто еще собрался посмотреть, из-за чего поднялся переполох, иначе у него, вероятно, было бы дюжина или больше вопросов к Хасее прямо сейчас.

Лежа на спине, с согнутыми ногами, я мысленно подсчитываю, когда в последний раз мне приходилось думать о кровотечении. Каждая девочка, рожденная в поколении Рейтов, которые чуют запах крови, знает с точностью до часа, когда начинается их цикл, и у меня в последний раз был свой, перед тем как я отважилась выйти за стену после смерти папы, чуть больше двух месяцев назад.

— Честно, да.

— Хммм. Есть боль, когда я нажимаю здесь? Она проводит рукой по моему животу и усиливает давление.

— Нет. У меня были только небольшие спазмы, а потом пошла кровь.

— Я не нахожу чрезмерного количества крови во влагалищном канале, так что, возможно, мы подождем и посмотрим. Тебе следует отдохнуть, поскольку я уверена, что путешествие сказалось на тебе.

— Через восемь недель? Не кажется ли вам, что рановато для подобных опасений?

— Каждая беременность отличается от другой, милая. Я не совсем уверена, что всего два месяца. Ты потеряла одного до этого, верно?

— Да. Я съела несколько ягод. Я не знала, что они…

— Я не выношу суждения. Она убирает пальцы изнутри меня и опускает обе руки в ожидающее ее ведро для мытья посуды, натирая их мылом.

—Никаких половых сношений в течение пары дней. Просто пока мы не узнаем, что происходит с маленьким горошком. Я подозреваю, что это обычное кровотечение, возможно, даже вызванное имплантацией. Но если предположить, что вы пришли так рано, как говорите, то есть ряд причин, и я хотела бы исключить некоторые из них.

— Спасибо. Я опускаю ноги, прикрывая их тонким одеялом, которое Шесть дал мне ранее.

С улыбкой она вытирает руки о кусок ткани, который принесла с собой в палатку, и кладет ладонь мне на живот.

— Давай не будем беспокоиться, пока не узнаем наверняка, хорошо? Это не помогает.

— Обещаю.

Она фыркает и поджимает губы.

— Кто будет тем, кто убедит Риса не волноваться, хммм? Клянусь, этот человек беспокоится о вас больше, чем если бы прямо сейчас по лагерю пробежала орда Бешенных.

Я хихикаю, мои опасения рассеиваются от ее спокойного голоса.

— Я заверю его, что пока беспокоиться не о чем.

— Хорошо. И я сообщу новости о том, что ему придется воздерживаться день или два. После этого ты свободна заниматься своими делами. Она поводит бровями и фыркает от смеха.

— А теперь отдыхай.

Отдыхать. Это означает, что из-за меня мы не двинемся вперед, во Флориду. Мы потратили последние недели, собирая достаточно припасов, чтобы отправиться туда, а также обратно, на случай, если на востоке будет хуже, чем там, откуда мы пришли.

В тот момент, когда Хасея отодвигает плетеную дверь в сторону, Шестой стоит там, его глаза перебегают с меня на акушерку. Позади него небольшая толпа, которая держится от него на расстоянии, возможно, опасаясь того, что он сделает, если возникнут проблемы.

Хасея кладет руку ему на грудь и легонько похлопывает.

— Ей нужен отдых. И спокойствие. Отдых и безмятежность, ясно?

Нетерпеливо кивнув, он входит в пещеру, закрывая за собой дверь, и садится у стены с противоположной стороны. То, как он потирает свой бритый череп,