Мир внизу - Ви Карвин

Мне казалось, после того, что люди пережили, нам оставалось только заботиться друг о друге. Поддерживать наше общество в здоровом состоянии. Ценить жизни друг друга. Мне казалось, все станции придерживаются такого мнения. На всех во главе угла – демократия, толерантность и взаимоуважение.

Только на Седьмой люди убивают себе подобных.

Это звучало слишком дико, чтобы сходу поверить.

– Три года назад отец привел меня на наш внутренний полигон, чтобы посмотреть, как работает моя взрывчатка на основе сжатого света, – продолжал Сириус, и костяшки его пальцев, сжимавших острые локти, с каждой секундой белели все отчетливее. – Я думал, этот тест нужен просто для того, чтобы он увидел мой прогресс… Ну, знаешь, обычно родители интересуются успехами своих детей. Но вместо манекенов на полигоне были люди. И некоторых из них каждый резидент станции знал в лицо – это были члены Старшего совета Седьмой. Коллеги моего отца. В тот день я узнал, что Старший Совет распущен и отец принимает полное командование станцией на себя. И первым его решением была казнь политиков, которые предали свободное человечество своим нежеланием вести станцию на войну с ящерицами. По его команде предателей подорвали на тестовых гранатах, собранных мной на досуге смеха ради. При виде разлетающихся ошметков того, что еще мгновение назад было перепуганными людьми, мне было не до смеха. Тее тоже.

– Он… Он заставил Тею на это смотреть? – Весь рассказ Сириуса был слишком невероятным и слишком страшным, чтобы так его принять, но от последних слов к горлу подступил клокочущий гнев.

– О да. Вам предстоит увидеть еще много неприятного, сказал он. Потому что борьба за свободу человечества, сказал он, борьба за свободу родной планеты не может быть стерильной и красивой. Тея после этого мучилась кошмарами целый месяц.

– Ради Теи, – прошептала я, с ужасом осознавая, какой эгоистичной была по отношению к Сириусу все это время. Его страх попасть в немилость к Айроуз. Его нежелание лезть на рожон ради моих выходок. – Это ради Теи ты перебрался на Четвертую.

– И ты ошибаешься, если думаешь, что это было просто.

– Я…. Я не знала.

Отец никогда не говорил, что Ридус Лэр, его друг детства, – чертов психопат. Я и представить не могла, что на станции, островке цивилизации, проносящемся над Землей, может происходить такое.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться, – отмахнулся Сириус, наконец слегка расслабив руки. – Я просто… Я не хочу, чтобы тебе тоже пришлось увидеть, какой «должна быть борьба за свободу родной планеты».

– Погоди, а что остальные? У вас же на станции много людей. Неужели никто не восстал против этого террора?

Сириус криво усмехнулся.

– Отец, конечно, сумасшедший, но не дурак. Он начал расчищать себе дорогу к власти задолго до того, как приступил к активным действиям. Он был очень осторожным, выискивая себе первых союзников. К тому времени, когда люди поняли, что в правительстве Седьмой произошел переворот и сами они оказались у моего отца под ботинком, его власть распространилась слишком глубоко. Многие, очень многие разделяют его идеи, следят за своими соседями, пишут доносы… У нас на этажах просто ящики для приема бланков, представляешь? «Запрос на консультацию в службу безопасности». Несогласных отец не терпит.

К концу его речи я поняла, что сейчас прокушу себе нижнюю губу. Тут же оставила ее в покое – губа неприятно саднила, но это было не самое неприятное.

Я совсем не хотела на Седьмую. Но сомневалась, что Айроуз и отец смогут меня защитить без каких-либо последствий для Четвертой. Если взять во внимание ценность жизни одного человека, – это ничто в сравнении с жизнями сотен людей на станции, которые погибнут, если что-то пойдет не так. Я – меньшая плата в этом случае. Если разозлить дракона, он сожжет все королевство дотла. Отправить принцессу в логово дракона – меньшее зло.

– Я не знаю, – сдавленно выпалил Сириус. Он выглядел так, словно вот-вот заплачет, и от этого у меня сжалось сердце. – Впервые в жизни я не знаю, что делать, Сионна. Я…

– Не переживай. – Я положила руку ему на плечо; от неожиданного вторжения в личное пространство он инстинктивно отшатнулся, но затем просто покачал головой и опустил взгляд. – Я что-нибудь придумаю, Сириус. На следующей неделе у меня рейд, после него поговорю с доктором Карой и получу в свое досье запись о поврежденном на миссии ахиллесовом сухожилии, например…

Это, конечно, испортит мой идеальный профиль. Но Седьмая может испортить гораздо больше вещей, составляющих мою и без того не идеальную жизнь.

– Придется проваляться в лазарете около месяца, – продолжала я на ходу сочинять историю своего чудесного спасения. – Может, два. Стыковка с Седьмой пройдет без меня – не могут же они забрать раненого рейнджера, прикрывшись поводом вроде «нам срочно нужен инструктор по подготовке нового поколения рейнджеров». А потом все как-нибудь… устаканится.

– Это же не решение проблемы, – покачал головой Сириус, недоверчиво подняв на меня глаза. – Это увиливание от нее.

– То, чем свободные земляне занимаются уже восемь десятков лет, – парировала я. – Мы прячемся от ящериц, Сириус, вместо того чтобы нападать на них и терять остатки своей цивилизации в неравной борьбе.

– Вот. А теперь ты сама подвела к тому, чего так жаждет мой отец.

Сириус замолчал, поняв, что сказал лишнее. Мне расхотелось искать слова для возвращения его в нормальное состояние духа. Я слезла со стола и пошла к рядам капсул с МСЭ, выглядывая среди прочих Сэмми.

Ни беглый взгляд, ни более детальное ознакомление с содержимым ящиков не дали результата. Несколько отсеков были пустыми – могло случиться так, что нескольких сборщиков забрали на обновление?

– Сэмми нет на месте. – В свете последних событий я стала очень подозрительной. – Сириус, кто-то из твоих ребят сейчас им занимается?

– Что? А, нет, после твоего последнего рейда с твоим сборщиком уже сделали все необходимое.

– Тогда где он? – начала злиться я. Затем вспомнила, что за магнитные сборщики экземпляров на станции не Сириус в ответе, остыла и спросила уже спокойнее: – Как думаешь, кто мог его взять?

Сэмми подлетел ко мне со спины, легонько ткнувшись в плечо, издал несколько мелодичных сигнальных звуков и закружил вокруг меня, словно верный питомец.

– Сэмми! Нехороший дядя механик оставил тебя включенным? – Я с нежностью погладила выведенный маркером неровный цветочек на эмалированной поверхности сборщика. Из-за вынужденного пропуска целого рейда я не видела Сэмми самый долгий период тех пор, как он у меня появился.

– Как это безответственно – пускать МСЭ беспрепятственно летать по комнате, – заметила я. Нежным посвистыванием Сэмми как будто выразил свое согласие, а затем по команде отправился в свой блок ожидания. – А еще он как-то… фурычит иначе.

– Обновление магнитного двигателя, произвели месяц назад, – как-то отстраненно объяснил Сириус. – Теперь и скорость вырасти должна.

– Здорово. В следующем рейде у нас фигурирует Код 14.

– Плохо сканируемая зона? А что вам там надо?

– Исследования почвы. В детали нас посвящают в последний момент, когда мы уже в капсулах на полпути до земли.

– Почему не раньше?

– Вероятно, чтобы не разносить секретную информацию по Четвертой.

– Шпионы. – Сириус нахмурился – видно, не одна я стала подозрительной в последнее время.

– Какие времена, такие превентивные меры. Сам знаешь, безопасность превыше всего.

Сириус вместо ответа только пожал плечами. После того как он рассказал мне о Седьмой, менять тему он был не настроен. Мне показалось, что после такого эмоционального всплеска он вообще захочет побыть один.

– Не забывай, что у тебя есть я, – сказал он, когда я уже уходила. – Тебе не обязательно справляться с этим одной. Я сделаю для тебя любой глушитель, что угодно. Они не могут забрать тебя на Седьмую.

Меня хватило только на сдавленное «спасибо».

В лифте уже запекшееся рассечение неожиданно разошлось. Я поняла это, только когда теплая кровь начала заливать мне глаз, скатываться по щеке на форму, капать на пол кабины. Рука машинально коснулась раны – я зашипела от боли, как-то неловко крутанулась на месте, чтобы не испачкать алыми каплями еще и ботинок, и – столкнулась со своим отражением в небольшом зеркале рядом с панелью кнопок.

Увидев свое залитое кровью лицо, я растерялась.

И страх использовал эту брешь в моей защите, чтобы в очередной раз попытаться меня сломить.

Сердце. Оно начало биться медленнее, но сильнее. Легкие с неохотой принимали каждый последующий вдох, требуя сосредоточиться на дыхании. Окровавленное отражение утратило свою четкость, размылось в сплошное ало-рыжее пятно, задрожало…

Я отшатнулась от зеркала, закрыла глаза и за десяток секунд выровняла дыхание. Затем остановила лифт и с силой зажала кнопку, соответствующую уровню медблока. Нужно, чтобы доктор Кара зашила мне бровь. И – черт с ним, с самомнением, – напичкала меня успокоительными. Сейчас мне как никогда нужна трезвая голова.