Японская война. 1904 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Не шутите так, полковник! Мы сегодня на дело ходили, по нам корейцы стреляли, мы до крови жадные… — казак, бросивший мне мосинку, поднял свой карабин немного повыше.

Я до последнего не верил, что до такого дойдет, но тут опять взяли верх неизвестно откуда появившиеся рефлексы. Мой карабин взлетел выше и быстрее — грохот выстрела, и деревянная ложа мосинки в руках шутника разлетелась на куски. Трехлинейная пуля, 7,62 миллиметра, еще и на таком малом расстоянии — это страшная штука, но, когда стрелял, я словно видел, что и как будет дальше. Пуля в одну сторону, большая часть щепок приклада — в другую. Мелочь, конечно, достала и казака, и его коня, но это действительно была мелочь.

— Как это понимать, полковник? — Врангель поднял своего коня на дыбы.

— Ах ты, сволочь! — еще один казак решил перейти от слов к делу.

Ну, а я снова выстрелил. В магазине мосинки 5 патронов — минус еще один, осталось три. На этот раз замерли все. Если в первый раз мой выстрел еще могли принять за случайность, в том числе и я сам, то теперь уже второй разнесенный в щепки приклад прямо говорил о том, куда и как я стрелял.

— Кажется, мы неправильно друг друга поняли, — Врангель окинул взглядом свою банду, а потом спрыгнул с коня. — Забудем?

Он протянул мне руку.

По всем правилам то, что мы сейчас натворили, это трибунал. Вот только армия — это не только правила, это прежде всего толпа самых разных мужиков, которым нужно ужиться друг с другом. Я ведь уже видел такое в свое время. Хорошо, когда можно служить строго по уставу, но… Нам сейчас не служить, а воевать надо.

— Знаете, Петр Николаевич, — я внимательно посмотрел на Врангеля, — если бы сейчас было мирное время, вы бы вместе со своими людьми пошли под суд. Но сейчас война. И мне в моем полку нужны волкодавы с зубами, а не в строгом ошейнике. Понимаете?

— Рвать, но только по вашему приказу? — фон Врангель сразу понял, что к чему. А чего я хотел от барона?

— Только так, — я пожал протянутую руку. — А теперь идите. С генералом Мищенко я сам поговорю насчет вашего перевода, когда он вернется. Чтобы не было обид. И… — я задумался. — В 19.00 будьте готовы, возьму вас с собой на обход наших постов. Заодно и обсудим, чем вы на самом деле сможете помочь полку.

Мы несколько долгих секунд мерились с Врангелем рукопожатиями, пока довольный сотник[1] не отпустил мою ладонь. Кажется, договорились — я немного расслабился и тут же вспомнил одну странность, которую пропустил в самом начале.

— Подождите… Вы сказали, что по вам корейцы стреляли? Но откуда они взялись? И разве мы с ними воюем?

— Да это пограничники, — ответил тот самый казак, что кинул мне свой второй карабин. — Формально у них японцы уже столицу взяли, а они до сих играют в независимость. Мол, это нам решать, кто тут будет ходить. Нет, чтобы включить голову и вместе с нами вдарить по самураям!

Он только рукой махнул, недовольный менталитетом наших южных соседей. Хотя лично я не удивлюсь, если все эти независимые патрули на самом деле управляются из штаба армии Куроки. А что? Китайцев для шпионажа японцы используют, почему бы не припахать и корейцев. А вот чего Корее потом будет стоить эта оккупация, которая закончится только после Второй мировой, кто же о таком будет думать заранее.

— Надо бы этих корейцев захватить и допросить, кто у них главный, — задумался я вслух.

— Нельзя, — возразил Врангель. — Нейтралы же, так как мы их захват японцами не признаем. А как их брать в плен и спрашивать после такого?

— Те, кто стреляют в моих солдат, точно больше не нейтралы, — лично у меня по этому поводу никаких моральных дилемм не было. — Так что до вечера подумайте еще и над этим. Как будет лучше провернуть.

— Так точно, — Врангель ответил с усмешкой, но очень уж довольной она была.

— Господин полковник, разрешите попросить? — снова вмешался в разговор тот казак. Упорный и наглый, наверно, тоже какой-то «фон».

— Чего тебе?

— Винтовку верните, пожалуйста. А то одну сломали, вторую забрали, а у меня теперь денег не хватит, чтобы новую взять.

— У друзей одолжишь, — я только отмахнулся. — Или ты хочешь забрать у меня то, что я взял в бою?

Врангель усмехнулся еще злее и довольнее.

— Не хочет он! — барон треснул по плечу своего товарища. — До вечера, господин полковник.

— До вечера, — я попрощался и проводил взглядом удаляющуюся кавалькаду.

Вот и поговорили.

После общения с медиками и казаками мне нужно было подумать, и я уже при свете дня осмотрел и прошелся по нашим позициям. Вылезло несколько новых деталей. Во-первых, островов на реке оказалось не три — столько было только в лоб перед нашей позицией, а так вся Ялу словно бы состояла из заросших кусочков суши и огибающих их быстрых водных потоков. Во-вторых, на нашем левом фланге нашлась еще одна река. Айхэ впадала в Ялу, как бы прикрывая нас с этой стороны, вот только ощущение это было обманчивым. Даже я с высоты видел сразу несколько бродов, а сколько их на самом деле, где можно перевести хоть полк, хоть целую дивизию? Возможно, даже с артиллерией…

Итого линия фронта, где с корейской стороны стояла деревня Ыйджу, а с нашей — Тюренчен, составляла около 16 километров. Еще не меньше стоило бы держать под контролем вдоль Айхэ. Много на один наш корпус для того, чтобы рассчитывать всерьез остановить японцев. Впрочем, подкрепления подходили, и за месяц до начала боевых действий можно было рассчитывать набрать почти полные штаты. А главное, раскинуть нормально свои дозоры, чтобы точно знать, где и какой ждать атаки.

А то… С моей сопки было видно неглубокие окопы главных позиций и прикрытые лишь спереди батареи, стоящие к ним почти вплотную на открытой стороне холмов. А уж про какие-то посты с той стороны реки и вовсе речи не шло. Раз в несколько часов разъезд, и все… Впрочем, может, разведчики на то и разведчики, что их не так просто заметить, и на