Ради неё и тебя (СИ) - Ивето Витко

игра слов, — вздохнула Настя. — Хотя, ты прав: интересно получилось. Знаешь, мне всегда лингвистика нравилась.

— Лингвистика нравилась, а работаешь нянькой. Молодец! — с насмешкой произнёс Карпов.

— Так уж вышло, — ответила Анастасия и неожиданно для самой себя начала рассказывать. — Я родом из маленькой деревни Гудки. С детства очень любила читать, сочинения хорошо в школе писала, даже Олимпиаду районную по русскому языку в десятом классе выиграла. Представляешь? У нас вся деревня на ушах стояла от этой новости. Директор школы после этого стала просить меня разные бумаги её вычитывать на предмет ошибок. Она говорила, что у меня врождённая стопроцентная грамотность. Я хотела после одиннадцатого класса поступать в институт на филологический факультет.

— Что остановило? — тихо спросил Карпов.

— Нищета остановила, — вздохнула Настя. — Денег у нас не было от слова совсем. Я старшая у мамы. У меня ещё младший брат есть. Мать работает уборщицей на кирпичном заводе. Может слышал: есть такой маленький заводик в шестидесяти километрах от нашего города?

— Никогда не слышал, — признался Карпов, ещё крепче сжимая руками плечи Насти.

— В общем, детство моё прошло в общежитии кирпичного завода, — продолжила рассказ Макарова. — Только общежитие — это громко сказано. Барак. У меня был один путь: работать на ферме в деревне или на кирпичном заводе, но бабушка, мать отца, умерла, завещав мне свою квартиру. Папу я не помню. Он бросил нас ещё до рождения моего брата. Бабушку эту городскую я видела один раз, лет в семь. Она приезжала в Гудки, чтобы посмотреть на меня и брата, но всё закончилось скандалом, поэтому мы с мамой удивились, когда с нами нотариус связался и объявил о наследстве, оставленном мне. Оказалось, что мой отец скончался за год до смерти своей матери, и она переписала завещание на меня. Помню, что мама моя тогда очень радовалась. Она только начала встречаться с одним мужчиной. Тот мужчина мечтал о машине. Мама планировала квартиру бабушки продать и машину хорошую купить. Говорила, что машину на меня зарегистрирует. Я сразу согласилась, даже в УПК выбрала вождение, как предмет, и на права в одиннадцатом классе сдала. Потом директор нашей школы меня к себе в кабинет вызвала, поругала, просветила, что машину эту мужчина разобьёт, как три свои предыдущие, потому что любитель в нетрезвом состоянии сесть за руль, а квартира — мой шанс уехать из деревни. Я, получив аттестат о среднем образовании, собрала вещи и укатила в город. Мать очень злилась на меня. В институт документы подавать я побоялась. Пошла в швейное училище. Два года училась и работала дворником, так как на стипендию прожить нереально было, а мама даже продукты давать со своего огорода мне не хотела. Она считала, что я её предала. К концу моей учёбы в училище маму немного отпустило, наши отношения более-менее наладились.

— Как ты нянькой в саду стала? — удивился Карпов.

— После училища по распределению работала на швейной фабрике, пока не сократили, — объяснила Настя и печально улыбнулась. — Я пока училась в швейном училище, ещё курс секретаря там взяла. Швеёй мне работать не нравилось. Когда меня сократили, я попыталась устроиться хоть куда-нибудь на должность секретаря. На собеседования ходила, но везде получала отказ из-за того, что опыта нет, поэтому пошла нянькой в логопедический сад.

— А брат твой где? В деревне с мамой?

— Брат после девятого класса никуда поступать не захотел, в школу не вернулся, а болтался в деревне, пока в армию не забрали. Отслужил он в армии и остался там по контракту. Звонил редко. Всегда говорил, что всё хорошо у него, но за три года ни разу не приехал ни к маме, ни ко мне. Вечная отговорка была: занят. Волнуюсь я за брата. Последний раз он звонил поздравить с Новым годом. С тех пор — тишина. Может случилось что? — Настя повернула голову и доверчиво посмотрела Карпову в глаза.

— Сама ему позвони, — предложил Карпов.

— Звонила много раз. Абонент недоступен.

— Может на сборах. Это же армия, — успокоил Настю Макар. — Позвонит. Обязательно позвонит и приедет.

— Дай Бог, — согласилась Анастасия, снова повернув голову к окну.

— Мать так и живёт в деревне? — продолжил расспросы Карпов.

— Да. В доме сожителя. Выпивать с ним стала, — поморщилась Настя.

— Ты ездишь к ней?

— Раз в год на Рождество. Не могу терпеть её сожителя, потому что он большой любитель алкоголя, — пояснила Макарова.

— Молодец, что уехала из деревни, — похвалил её Карпов.

— Это было правильное решение. Если бы я в Гудках осталась жить, то, может, как мать, от безысходности сошлась бы с каким алкоголиком, начала с ним "квасить," — Настя смотрела на отражение Карпова в окне и чувствовала, что он понимает её, отзывается на услышанное.

Как подтверждение этому Карпов провёл рукой по волосам Анастасии и успокоил её:

— Не кисни, Настёна! Когда разберёмся с Севером, помогу секретарём устроиться. Есть у меня одна идея. Всё у тебя наладится.

— А у тебя? Давай вместе дальше? — с надеждой предложила Анастасия.

— Поздно, — с болью отказался Карпов. — Не смогу я на гражданке жить. Грехов на мне много.

— Тебе жалко тех, кого ты убил? — Настя отвернулась от окна и, не мигая, смотрела в карие глаза Карпова.

Макар нервно сглотнул:

— Когда я в первую "командировку" поехал, утешал себя тем, что сражаюсь против военных. Потом мы взяли одно поселение в Сирии. Там было много трупов женщин и детей. Потом Ливия была, другие места. Войну никогда не забудешь. Как там у "Любэ" про войну: "Дурная тётка, стерва она." Вот я и понял, что замарал себя. Назад дороги нет.

— Правда, что женщин насилуют, когда захватывают город или деревню? — не отводят взгляда от лица Карпова, спросила Настя.

— Секс — самый лёгкий способ снять стресс, а стресса, ты же понимаешь, во время активных боевых действий хоть отбавляй, — ушёл от прямого ответа Карпов.

— Тебе было приятно снимать стресс, причиняя кому-то боль? — с горечью спросила Настя.

— Я не испытываю удовольствия от того, что причиняет боль другому человеку. В бордели ходил, врать не буду, а силой женщину взять считаю подлостью, — ответил Карпов.

— Северин считает иначе, — напомнила ему Анастасия.