Дневники разбитых сердец - Анастасия Карменова

Закурив очередную сигарету, я решил прогуляться на первый этаж. Где-то в холодильнике был лед.

Шатаясь, спустился вниз, набрала льда в ведерко.

Лед холодный, кожа покрылась мурашками. Я был без футболки, в тренировочных штанах.

Все по-домашнему.

Стук в дверь привлек мое внимание. Пусть стучат, я еще не закончил свой сезон.

Развернувшись лицом к лестнице, я уже занес ногу на первую ступенька, как снова настойчивый удар разбежался по глухому дереву. Черт подери того, кто решил нарушить мой покой.

— Кто бы ты ни был, катись отсюда. Меня нет дома.

Тук-тук — тук… — отбойным молотком ударяло по голове.

— Я сказал, уходи!

— Дон, открой дверь, я знаю, что ты дома.

Сердце бешено забилось, скрипнув зубами, я подошел к двери и открыл замок.

Part 69

Я слышала его шаги, ужасное шарканье об пол, говорило о том, что он был пьян и вряд ли особо осознавал, как он громко ходит. Он пьет. Вот почему он пропал. Пропал для всех. Топить себя в вине, самый легкий способ, уйти от проблем.

Дверь скрипнула, но не открылась. Пришлось толкнуть ее вперед.

Пересиливая свой страх и вину, я шагнула в квартиру, похожую на темницу.

— Дон? — Шепнула я, вглядываясь во мрак. — Ты здесь?

Как же здесь темно, запах сигарет щекотал ноздри.

— Здесь.

Я подпрыгнула от неожиданности, он стоял прямо за моей спиной, дыша мне в шею. Захлопнул дверь, а я даже боялась пошевелиться. От него пахло виски или водкой.

Сглотнув, я набралась смелости, повернулась к нему.

— Мне нужно поговорить с тобой. Это важно.

Его бровь вздернулась, к губам поднялся стакан.

— Не нужно. — Я перехватила его руку, убирая оттуда стакан. Поставила его на небольшой столик.

— Опять ты диктуешь свои правила. О чем поговорить? — его голос был надорван, хрипл и сух. — Я уже все слышал.

Грудь тяжело вздымалась вверх, как и моя. Нужно сдерживать, чертовы эмоции.

— Обо мне и тебе. О нас.

— Нет никаких нас. Есть ты и Джош, Джош и Эм, Эм и еще кто-нибудь. Нас нет!

— Заткнись, придурок. Есть мы, есть что-то между нами, с первой нашей встречи и ты знаешь об этом. Мы не можем оставить все так, как есть.

— Ничего нет. — Его красные глаза, были холодны как никогда.

— Есть. — Упрямо ответила я. — Прости меня, Дон.

— Мне не за что прощать меня, ты никто для меня, ты ничем не обязана мне. Уходи, я хочу побыть один.

— Хватит! — Крикнула я. — Хватит убегать от себя, Лэнни! Ты нужен нам.

— Не нужен. Я сам решу, когда мне вернуться.

— Прекрати! — Я потянула его за шею, заглядывая ему в глаза. — Борись с собой, выкинь эту фигню из своей головы.

— У меня все в порядке с головой. Ты все сказала?

— Нет. — Я оттолкнула его от себя.

— Нет?

— Ты чертов трус, сиди здесь и пей свой виски! От себя не убежишь! Боишься признаться себе?! — Я швырнула стакан с жидкостью в противоположенную стену, брызги попали на грудь Лэнни.

Его глаза сверкнули, я поняла, что оказалась прижатой к стене. Его руки придавили мои плечи.

— Признаться в чем?! — прорычал он, сильнее вдавливая меня в стену. — Говори!

Я дрогнула.

— В том, что ты любишь меня. Поэтому ты сдался и сидишь здесь. Не порть себе жизнь, не жди меня.

Его руки отпустили меня.

— Ха-ха-ха! — содрогнулся он. — Я. Не. Люблю. Тебя. Проваливай отсюда и скажи об этом Джошу. Можешь сказать, что я умер, еще на неделю. Спасибо за попытку реанимирования меня к жизни.

— Ты трус.

— Ты тоже.

Сказав это, он выпихнул меня за дверь, а затем громко захлопнул ее, прямо перед моим носом.

Part 70

Когда я была маленькой, моя мама учила меня бороться. Всегда, несмотря на все существующие преграды, ведь в нас скрыта неизвестная сила, которая может победить все, главное не сдаваться.

Как бы ни было плохо, тяжело и трудно. Это не всегда удается сделать, но главное попытаться, ведь за это не убивают.

И чтобы мне этого не стоило, я верну этого засранца к нормальной жизни, даже если мне придется ходить сюда каждый день и, даже если он каждый раз будет выставлять меня за дверь.

И, кажется, я придумала, что мне делать, как говориться, долг платежом красен.

Part 71

Я косился на маленький желтый пузырек, который стоял на тумбочке, возле моей кровати.

Если я сломаюсь, то это навсегда. Соблазн был велик, пара штук и я на вершине кайфа. Я уже не пил несколько дней, написал пару песен, но мне по-прежнему чего-то не хватает. Острых как лезвие ножа, ощущений, от которых бы сносило крышу. После такого забывается все.

К черту все, я сделаю это. Рука сама схватила пузырек, прежде чем я решил это сделать. Отвинтив белую крышечку, задумался на пару секунд, а стоит ли это всего, что у меня уже есть?

Рингтон мобильного, прервал мои размышления. Нехотя, я взял трубку. Все-таки у меня еще есть парочка обязательств. Номер был незнакомый.

— Алло?

— Дон, привет.

— Проклятье, ты сообразительна, но мне не помешает этот факт, я с радостью положу трубку.

Глаза сверлили пузырек и его содержание.

— Знаю, но тебе не составит особого труда потерпеть меня один вечер.

Она издевается.

— Ты издеваешься?! — Это уже смешно.

— Я серьезна, как Маргарет Тэтчер.

— Э-э-э… нет, это очень трудно.

— Я заплачу!

Я громко засмеялся, прямо в трубку.

— Ты что ударилась?

— Пятнадцать тысяч.

— Хочешь вернуть долг так и скажи. Что поверила мне?

— Возможно, я просто хочу купить свидание.

Я задумался. Конечно, пятнадцать тысяч долларов очень большая сумма, но когда я выписывал чек, то думал лишь об одном, чтобы она была в безопасности. Можно согласиться на свидание, как бы странно это не звучало из ее уст и получить немного удовольствия, тем более я уже забыл, когда в последний раз нормально ел.

— И что? После этого свидания мне не стоит ожидать никаких обвинений в моей подлости и низости?

— Нет. Я обещаю.

— Согласен.

Part 72

Он удивительно легко согласился, а я-то целую речь приготовила.

Через час, как мы позже договорились, я собиралась.

Проверив сумку, взяв чековую книжку, я заказала такси к черному выходу.

Ах, да. Позвонила Джошу и сказала ему о том, что сегодня я буду приводить в порядок его горе-друга.

Мелкий дождь накрапывал за окном.

Part 73

— Мы будем, есть сырое мясо? — Я достал из ее сумки с продуктами целую тонну запасов, которыми наверняка можно накормить какую-нибудь страну третьего мира. — Немного будет?