Дипломатия России. Опыт Первой мировой войны - Станислав Чернявский

Расчетливые датские бизнесмены для увеличения прибыли продавали немцам в основном так называемый «гуляш» – консервы низкого качества, в которых мяса было меньше, чем соуса и «растительного содержания», а само мясо разбавляли субпродуктами. Но голодающая Германия покупала и такую продукцию в любом количестве. Нуворишей, сказочно разбогатевших на поставках продовольствия немцам, в скандинавском королевстве тогда именовали «гуляшбаронами». За годы войны они понастроили по всей стране настоящие дворцы, даже породив особый архитектурный стиль.

Еще большие прибыли нейтральной Дании приносила перепродажа стратегического сырья и материалов, закупавшихся в основном в США. Так, уже к ноябрю 1914 г. королевство закупало там меди в 13 раз больше, чем в довоенное время. Занимавшаяся такими операциями датская «Восточноазиатская компания» в 1916 г. выплатила своим акционерам дивиденды в размере 30 % на вложенный капитал. Золотой запас Дании за годы мировой войны вырос более чем в 2,5 раза.

Война всколыхнула практически все российское общество – не только тех, кто оказался на вражеской или оккупированной территории, но и соотечественников, проживавших в государствах Антанты. В том числе в Великобритании.

Несмотря на тесное англо-русское сотрудничество и совместную борьбу против центральных держав, количество лиц, пожелавших срочно вернуться на родину, оказалось значительным. В первые три месяца после начала военных действий сотрудникам генерального консульства в Лондоне приходилось принимать по 200–300 посетителей. При этом штаты консульства состояли из 2 сотрудников, включая самого генерального консула, а в посольстве работало четыре дипломата, включая посла79.

Подобное штатное расписание и в мирное время не соответствовало стоявшим перед посольством задачам. Согласно внутримидовскому справочнику, изданному в начале 1914 г. (буквально в канун войны), отмечалось: «Служебная деятельность консульских чинов в Лондоне касается отечественного судоходства, торговли и промышленности, нотариальной части, исполнения различных поручений от центральных ведомств, императорского посольства и частных лиц, забот по благотворительности. В их функции входит также содействие отдельным соотечественникам, информирование по всем предметам, способным иметь интерес для России, проведение совещаний и переговоров с заинтересованными в торговле и промышленности русскими и великобританскими подданными. Число текущих номеров корреспонденции генерального консульства, обрабатываемой ежегодно, превышает 9000. В течение года генеральное консульство имеет дело с 230–250 судами под русским флагом. Разнообразие занятий в генеральном консульстве можно сравнить лишь с калейдоскопом, а круг его деятельности – с заколдованным кругом, из которого нет возможности выйти, чтобы наслаждаться жизнью в Лондоне»80.

Эта справка писалась в связи с подготовкой мероприятий по реорганизации центрального аппарата МИД, но, к сожалению, осталась «под сукном». О лондонских предложениях в Петрограде вспомнили лишь после начала военных действий, когда требования к консульским учреждениям в Великобритании возросли многократно.

Посол в Лондоне – граф Александр Константинович Бенкендорф – начал службу в МИД России в феврале 1868 г. в миссии во Флоренции и Риме. В марте 1871 г. получил звание камер-юнкера российского императорского Двора, а в 1883 г. назначен церемониймейстером Двора с оставлением в штатах МИД России.

В 1886 г. Бенкендорфа направляют первым секретарем посольства в Риме, в 1893-м – советником посольства в Вене, где он довольно быстро вырос до должности временного поверенного в делах в Австро-Венгрии. Связи при дворе ускорили дальнейший рост Бенкендорфа вверх по служебной мидовской лестнице. С 1897 по 1902 гг. он руководит в качестве Чрезвычайного Посланника и Полномочного Министра посольством в Дании, по-прежнему совмещая свою должность с придворной – сначала церемониймейстера, а с 1899 г. – гофмейстера (почетный титул, привнесенный в дворцовый табель о рангах из средневековой Германии). Принадлежал к ближайшему окружению императора Николая II.

В 1902 г. А.К. Бенкендорфа назначают Чрезвычайным и Полномочным Послом в Великобритании. Как политический работник он очень активен, обладает прекрасными связями на самом высоком уровне. Принимал личное участие в англо-русских переговорах 1903 и 1907 гг. относительно политики на Среднем Востоке и в Лондонской конференции послов великих держав в декабре 1912 г. За участие в конференции получил высочайшую благодарность Николая II «за ревностные и успешные труды».

Небезынтересна оценка личности Бенкендорфа одним из его коллег – посланником России в Испании Ю.Я. Соловьевым, возвращавшимся в октябре 1914 г. из Петрограда в Мадрид через Лондон.

«В течение многих лет наш посол граф Бенкендорф с большим авторитетом занимал в Лондоне этот пост, а перед тем, как и Извольский, был довольно продолжительное время посланником в Копенгагене. Во всяком случае, надо отдать ему справедливость – Бенкендорф гораздо беспристрастнее своего парижского коллеги относился к политической обстановке, вызвавшей войну. На него ни в коем случае нельзя возвести того обвинения, которое по справедливости возводится на Извольского. К сожалению, к его голосу в Петербурге меньше прислушивались, чем к словам Извольского. К тому же он был гораздо скромнее последнего и не пытался вести за собой министерство. Как курьез могу привести слова Сазонова. Последний мне как-то говорил, что ему всегда трудно читать частные письма Бенкендорфа: он писал их от руки, весьма неразборчивым почерком, к тому же его стиль, хотя и литературный (писал он по-французски), был чересчур витиеват»81.

В отличие от депортированных из Германии беженцев, обращавшихся в российское посольство в Копенгагене, посетители лондонского генерального консульства имели необходимые документы, и проблем с подтверждением их личности не было.

Проблемы в основном финансовые – требовались ссуды на приобретение билетов и пособия на временное проживание в ожидании парохода. Кроме того, поскольку большинство русских отправлялись домой через Скандинавию, их снабжали не только деньгами, но и теплой одеждой.

Способ возвращения в Россию для всех одинаков – пароходом в первые два месяца войны через Копенгаген, а в последующем через Стокгольм, Христианию (ныне Осло) или Берген. Ссуды выдавались небольшие, для контроля ставился штамп в загранпаспорт. Имелось в виду, что когда, вернувшись домой, заемщик будет обменивать свой загранпаспорт на внутренние российские документы, с него удержат выданную сумму.

Беспрепятственно выдавались ссуды возвращавшимся из Канады и США эмигрантам призывного возраста. Как правило, они добирались за свой счет до Англии, а, высадившись, шли в миссию просить о помощи. Особым внимание и почетом пользовались в обществе те немногие солдаты и офицеры, которым удалось бежать из немецкого плена и добраться до Лондона. Но подобные случаи были немногочисленны.

Наряду с русскими подданными генеральному консульству приходилось защищать права славян нерусского подданства, выходцев из Германии и Австро-Венгрии, которые рассматривались британскими властями как представители вражеских государств. По каждому подобному лицу британское МВД обращалось к русским консульским работникам с просьбой помочь выяснить, насколько данный германский или австрийский подданный славянин может считаться благонадежным и может ли он быть освобожден от заключения в концентрационном лагере. С одной стороны, это требовало от генерального консульства дополнительных усилий, поскольку в каждом конкретном случае необходимо удостовериться в том, – насколько это вообще возможно, – есть ли симпатии у данного лица к России. С другой стороны, подобные обращения поддерживали авторитет российского загранучреждения как покровителя всех славян в Великобритании – будь то русский, германский или австрийский подданный. Чехи и поляки составляли особые комитеты, задача которых состояла в том, чтобы выдавать свидетельства о принадлежности к польской или чешской нации, но эти свидетельства все равно должны заверяться российским генеральным консульством.

Среди посетителей, обращавшихся в посольство за материальной помощью, были люди разных категорий. Некоторые по болезни или по другим уважительным причинам не могли отправиться в путь сразу и поэтому получали ссуды на проживание в Лондоне. Исключения делались для артистов, студентов, изобретателей, журналистов, поскольку они в силу служебной или иной необходимости должны были оставаться за границей. По личному указанию посла русским студентам, которым до окончания учебы оставалось не более шести месяцев, а также студентам, родители которых проживали в местностях, занятых немцами, выдавались ссуды для проживания в Лондоне.