Неожиданное наследство - Лора Кроуф

Но Николь только еще ниже опустила голову.

– Вы правы. Все так и есть. Но я рассчитывала, что мы поженимся и мне будет куда переехать. А если он от меня откажется, я останусь без крыши над головой, – тихо ответила Николь.

– Вы зря отчаиваетесь. У меня нет никаких сомнений, что все уладится. Не нужно заранее опускать руки. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вот увидите.

– Вы очень хороший человек, Кейт. После разговора с вами и мне начинает казаться, что еще не все потеряно. Но меня беспокоит и кое-что другое. Вот-вот появится наследница, а из дому пропало много ценных вещей. Вдруг она решит, что все подстроено и это я потихоньку ворую ее имущество. Почему это случилось именно сейчас? У меня столько проблем, а теперь еще и об этом надо думать.

– Что вы, Николь! Ничего она не подумает. Ведь вы обратились в полицию, они должны все выяснить. Может быть, и ценности найдутся. Кстати, давайте прогуляемся по пляжу и вы мне расскажете о дяде Генри и об этом доме, – предложила Сибил.

Николь, казалось, обрадовалась предложению Сибил.

Девушки вышли в сад и потихоньку побрели по дорожке.

– Я сирота. По крайней мере, своих родителей не знаю. Росла в приютах. Мне там было очень плохо. Я обрадовалась, когда меня определили в приемную семью. Но там оказался настоящий ад. Меня использовали в качестве прислуги. Я с утра до ночи работала. В школу меня не пускали. У моих приемных родителей было две дочери. Я им прислуживала. Стирала их вещи, гладила, убирала, а мне ведь было всего девять лет. Я уже смирилась, все равно пожаловаться было некому. Но однажды, гладя платье одной из хозяйских дочек, я случайно прожгла дыру. Моя приемная мать избила меня так, что на мне живого места не осталось. Я дождалась, когда все легли спать, и сбежала. На улице было очень холодно, а из одежды у меня было только старое пальто одной из дочек приемных родителей да дырявые туфли. Короче, идти было некуда. Я села на ступеньку какого-то дома и долго плакала. К утру я очень замерзла и уснула. А потом вдруг очнулась, передо мной стоял хорошо одетый мужчина и что-то спрашивал. Я уже была в таком состоянии, что ничего не понимала. Мне хотелось, чтобы меня никто не трогал и мне дали спокойно спать. Но мужчина тряс меня за плечо и почему-то требовал, чтобы я ни в коем случае не спала. Потом меня отвезли в больницу. Я долго болела, но этот мужчина каждый день приходил ко мне в больницу и приносил фрукты, вкусную еду – я такой вообще в своей жизни никогда не пробовала. Мы познакомились. Я узнала, что мужчину зовут Генри Торн-вилл. Он предложил мне поехать с ним в Америку. Он был очень добр со мной. Для ребенка, выросшего в приюте, это самое главное. Ну и после того, как меня выписали из больницы, он оформил все необходимые документы и увез меня в Палм-Бич. Только здесь я узнала, что такое настоящая семья. Меня впервые в жизни окружили заботой и вниманием. Никто никогда не повысил на меня голоса. Джералд носился со мной, как с королевой. Каждое мое желание немедленно выполнялось. Я очень стеснялась и все время порывалась где-нибудь вымыть полы или протереть пыль, но у меня тут же отбирали тряпку. Все слуги в доме были озабочены тем, что я очень худая, поэтому каждый из них постоянно предлагал мне что-нибудь вкусненькое. Благодаря такому уходу, теплому солнцу, океану и общей любви я быстро восстановила здоровье. Все эти годы я жила как в раю. Дядя Генри стал для меня больше чем отцом. Он был для меня всем.

Когда я окрепла, он нанял учителей, у меня ведь не было раньше возможности учиться. Я хорошо все усваивала и быстро наверстала упущенное. Мы с ним много путешествовали, но никогда больше не были в Париже. Видимо, он щадил мои чувства и не хотел, чтобы я вспоминала о своем сиротском детстве.

Сначала мы жили в другом доме, но потом дядя Генри купил этот. Говорят, здесь раньше жил какой-то крупный торговец наркотиками, но я толком не знаю, что потом случилось. Его или убили, или посадили, но дом был выставлен на продажу. Вот так мы оказались здесь. Дядю Генри предупреждали, чтобы он не покупал этот дом. Ходили слухи, что вроде где-то здесь есть подземный ход, по которому в можно проникнуть в дом. Я была заинтригована и в детстве пыталась его отыскать, но у меня ничего не получилось. Дядя Генри смеялся и говорил мне, что это все слухи и нет никакого подземного хода. С годами и я поверила в это.

– Это очень интересно. Так и не удалось выяснить, есть на самом деле подземный ход или нет? – поинтересовалась Сибил.

– Да нет, конечно. За столько лет кто-нибудь наверняка уже обнаружил бы его. Мне кажется, я простукала каждый сантиметр этого дома. Кроме того, здесь не раз производился ремонт. Думаю, что это чья-то выдумка, – ответила Николь.

– Вы меня извините, Николь, но как же дядя Генри мог оставить вас без крыши над головой? – спросила Сибил.

Николь помрачнела, и Сибил уже пожалела, что задала этот вопрос. Не хотелось разрушать доверительные отношения, установившиеся между ними. Однако Николь ответила:

– Не знаю, Кейт. До сих пор не могу в это поверить. Он, конечно, рассердился на меня, когда я стала настаивать на замужестве. Но из-за этого выставлять меня на улицу?! Не понимаю. Он очень меня любил и всегда относился ко мне, как к родной дочери. Что произошло, ума не приложу.

– А как вы думаете, почему он так рассердился на вас? – спросила Сибил.

– Ему очень не понравился мой выбор. Он стал меня уговаривать, убеждать, что Роберт мошенник, плохой человек. А я ему доказывала, что он самый лучший. Короче, когда дядя Генри понял, что меня не переубедить, он сказал, что изменит завещание, если я не откажусь от своей затеи. Никто и подумать не мог, что он это сделает. Потом он упал с лестницы. Грустная история, – тихо закончила она.

– Да, очень грустная, – согласилась с ней Сибил.

Девушки погуляли по пляжу и вернулись в дом. Николь выглядела более спокойной, а у Сибил из головы не выходил ее рассказ о подземном ходе. Она решила, что говорить об этом никому не стоит, потому что ее просто поднимут на смех.

У Сибил возник план. Как сказала Николь, завтра полицейских в доме уже не будет. Что, если она сама попробует поискать этот подземный ход? Ведь если он существует, все становится на свои места. Тогда можно объяснить, откуда появились воры и куда исчезли картины и остальные ценные вещи. Сибил настолько увлекла эта идея, что она стала с нетерпением дожидаться ночи. Но было только двенадцать часов дня, а она еще не видела Патрика. Для нее это уже стало жизненно важной необходимостью. Осмотревшись, Сибил обнаружила его среди группы полицейских. Они о чем-то разговаривали, причем ее опять поразило, с какой уверенностью Патрик держится. Полицейские слушали его с уважением, словно он их начальник, а не простой работник, которого попросили помочь упаковать книги. С каждой минутой обстановка становилась все более странной, а люди вели себя все более загадочно. Даже Патрик изменился. Изменился ли? Что, собственно говоря, она о нем знает? Да ничего, кроме того что влюбилась в него без памяти.