"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

-Что такое? - озабоченно шепнула Шуламит.

-Ничего, - валиде-султан помолчала.

-Почудилось, - она склонила набок темноволосую голову и прислушалась. Над Босфором висел прозрачный леденец луны, в проливе отражались крупные звезды. Волны заливали прибрежную гальку, пахло солью и водорослями.

Ветер раздувал шелковые занавески в окнах купальни темного гранита. Она была построена прямо на берегу, колонны уходили на двадцать футов в воду. Со стороны моря вход в купальню был тоже закрыт шелком.  Валиде-султан прищурилась: «Ворон здесь».

Циона подняла медный, масляный фонарь, что стоял на мраморной лавке и нахмурилась: «Странно. Кто бы его мог зажечь? Наверное, охрана оставила».

Валиде-султан помахала фонарем, женщины увидели, как на боте двигается мерцающая точка, а потом раздался плеск воды. Стивен, выбравшись на берег, поцеловал Шуламит: «Здесь мелко, едва по пояс.  Пойдемте, я хочу быстрее выбраться в открытое море, ветер как по заказу».

-Тетя, - Шуламит обняла ее, - тетя, милая, спасибо вам, за все, за все….

Из купальни сухо протрещал выстрел и Шуламит крикнула: «Нет!».  Циона толкнула ее на прибрежные камни, закрыв своим телом. Шуламит ощутила у себя на руках быструю, горячую кровь, Стивен вытащил ее из-под тела валиде-султан и велел: «Немедленно на бот!».  «Тетя, - прошептала Шуламит, - нет, нет, Стивен, я ее не оставлю…»

Наверху, в садах,  зажигали фонари, были слышны крики охранников.

-Быстро! - Стивен толкнул Шуламит в воду и перевернул Циону. Серые глаза застыли, тонкие губы были окрашены кровью.

-Бегите…- только и успела сказать женщина.  Стивен поднял пистолет. Обернувшись, увидев, что Шуламит взбирается по трапу, он зашел в купальню. Капитан выстрелил, почти не целясь, в темную тень, что метнулась к выходу. Человек застонал. Снаружи донеслось еще несколько выстрелов. Стивен выскочил на берег. Нападавший полз по камням, оставляя за собой кровавый след. Капитан Кроу нагнал его, и разнес ему пулей затылок.

Он услышал топот охранников, крики: «Стоять!». Прошлепав по воде, забравшись на бот,  Стивен похолодел. Шуламит лежала ничком на палубе, сжавшись в комочек, прикрывая руками Моше. Стивен увидел кровь на досках. В свете луны она была черной, тяжелой, накидка Шуламит промокла. Пули захлестали по воде. Парус надулся восточным ветром. Стивен, быстро подняв якорь, направил бот прямо в бескрайнее, огромное пространство пролива.

Эпилог

Иерусалим, лето 1857

Джошуа Горовиц ссыпал в плетеную корзинку баклажаны и лук.  Легко подняв ее, юноша почесал потные, каштановые волосы под черной кипой: «Ничего, я здесь привык к жаре. В Новом Орлеане будет не так трудно». 

Учиться оставалось два года. Ему написали из синагоги Шаарей Хесед, что раввин Левин, приехавший из Германии, уходит на пенсию, по возрасту, и что они с нетерпением ждут Джошуа.

-А мне ведь всего двадцать два года будет, - размышлял Джошуа, идя домой. После смерти Шуламит он переехал к раву Судакову и его жене, так им было легче.

-Двадцать два года, - вздохнул Джошуа, - справлюсь ли я? Там Луизиана, новый штат…, Хотя какой новый, его еще отец дяди Дэвида покупал, полвека назад.  И я не женат…, - юноша присел на каменную, нагретую солнцем ступеньку. Полдень был тихим. Рынок сворачивался, мужчины из ешив разошлись по домам, помочь женам перед Шабатом. Рав Исаак несколько раз говорил, искоса глядя на Джошуа, затягиваясь трубкой:

-Конечно, милый, ты бы мог здесь остаться…, Ты знаешь, ты нам с тетей Диной все равно, что сын. Женился бы, в ешиве преподавал, дети бы появились…, - Исаак обводил рукой ухоженный, маленький сад с гранатовым деревом и кустами роз.

Джошуа откинулся к стене, и достал из кармана черной капоты письмо от кузена.

-Бабушка и дедушка завели календарь, - читал он ровный почерк Дэниела, - и считают дни до твоего приезда. Возвращайся, дорогой мой, и не забудь привезти им невестку со Святой Земли. Они только об этом и говорят.  Я уже лейтенант, в Форте Ливенворт, в Канзасе. Здесь когда-то служил полковник Давид Мендес де Кардозо.

У меня радостные новости, я помолвлен с кузиной Мирьям, его внучкой. Она приезжает в Америку через два года, учиться в женском медицинском колледже, в Пенсильвании. До этого мы поставим хупу, здесь, в Канзасе, - я на тебя надеюсь, дорогой Джошуа, -  а потом, когда Мирьям получит диплом, она присоединится ко мне.

У Вулфов все хорошо.  Мэтью решил по окончании колледжа податься еще дальше, на юг. Кузина Бет пишет для New York Post, и активно участвует в движении за права женщин, вместе с тетей Бланш и Полиной. Тед сидит в тюрьме, осталось еще два года. Впрочем, как сказал дядя Дэвид, это он еще легко отделался. Передавай привет раву Исааку и тете Дине. Ждем тебя дома,  Дэниел.

Джошуа свернул письмо и услышал скрип колес. Он проводил взглядом запряженную, мулом арабскую повозку.  Телега была прикрыта холстом. Юноша, посмотрев на погонщика, невольно отвел глаза. 

-Бедный, - Джошуа, поднялся, - наверное, в пожаре его искалечило. А он молод, тридцати нет.

 Погонщик был в старом, темном, заплатанном халате. Голова, вся в шрамах, была не прикрыта. Джошуа хмыкнул: «Не похож он на араба. Хотя у турок  тоже глаза светлые бывают». Он заметил ребенка, что, свернувшись, спал на телеге. Повозка завернула за угол. Джошуа, взяв корзинку, прислушался.  Часы на англиканской церкви неподалеку пробили два раза. «Воды принести, - вспомнил Джошуа, - полы вымыть, самому перед миквой искупаться, а потом  к Стене надо идти. Дядя Исаак вернуться должен был, с заседания суда».

Он шел по узкой, каменной улице, и видел перед собой широкую, бурую Миссисипи, ивы, что купали листья в реке.

-Дорогой рав Горовиц, - написал ему глава общины, мистер Сальвадор, - мы ждем вас в Новом Орлеане. Дом раввина небольшой, рав Левин вдовец, с взрослыми детьми, но, как только у вас появится семья, мы его сразу расширим. Он в пяти минутах ходьбы от синагоги, на Рампарт-стрит, во Французском Квартале.

-Там рабовладельческий штат, - Джошуа, внезапно, остановился: «Самый глубокий юг. Я к такому не привык, я северянин». Ему предлагали поехать в Цинциннати, в ту синагогу, где когда-то начинал раввином его отец, но Джошуа  сразу отказался. Он был уверен, что в городе еще остались люди, помнящие Элияху Горовица. Юноше не хотелось  с ними встречаться. Об отце он, иногда, читал в американских газетах, что присылал ему Дэниел. Старейшина Смит жил в Солт-Лейк-Сити, с многочисленными женами и был членом Кворума Двенадцати Апостолов, высшего совета церкви мормонов.

-Дэниел  говорил, - Джошуа подошел к дому, - он осенью туда отправляется, в штат Юта. Президент Бьюкенен решил ввести  к ним войска, покончить с единоличным правлением Бригема Янга и назначить на пост губернатора своего человека.

-Твой отец, - писал ему кузен,- по слухам, командует мормонским ополчением, Легионом Наву, но, надеюсь, мы с ним не встретимся на поле боя. Думаю, мы и воевать не будем. Просто зайдем на их территории, и установим там власть закона, а не каких-то, прости меня, Джошуа, сумасшедших.

-Сумасшедших, - мрачно повторил Джошуа и завернул за угол. Давешняя телега стояла у дома Судаковых. Погонщик, держа на руках рыжеволосого, кудрявого ребенка, неуверенно топтался у закрытых ворот.

Стивен вздохнул и сказал сыну: «Сейчас спросим, здесь ли бабушка и дедушка ».  Он заставил себя не смотреть на холст, что прикрывал телегу. Почувствовав слезы на глазах, капитан велел себе: «Нельзя!»

Стивен заметил невысокого, изящного юношу в черной капоте. Он шел к дому. У молодого человека была  каштановая бородка, в руках он нес корзинку с овощами.  «Простите, - Стивен обратился к нему по-турецки, - не здесь ли живет рав Судаков?».

-Дядя! - весело сказал мальчик, похлопав  большими, серыми глазами: «Дядя!»

Глаза у юноши были серо-синие, красивые, добрые. Он улыбнулся и поставил корзину на землю: «Заходите, пожалуйста. Рав Исаак должен был вернуться».