'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Знаешь?

— В столице бывать не доводилось, но повадки хищников с голубой кровью мне действительно знакомы. Они либо подчиняют себе все новое, либо уничтожают.

— Голубая кровь — так неприятно звучит, когда знаешь, откуда пошло выражение, — я все еще был на своей волне.

— Что? — Стерва растерялась.

— Ты просто сказала это слово одновременно с неприязнью и восхищением. А я вспомнил, что оно появилось из-за различия смуглых простолюдинов и бледных аристократов, на белой коже которых так хорошо видно синие выпирающие вены.

— Ты, вообще, слышишь, что я тебе говорю?

— Я услышал, как твой покровитель хотел украсть у меня право командования всеми летательными аппаратами империи. Ловко, согласись? Ничего не сделать самому, а получить новую должность и силу просто так. Или ты тоже поучаствовала в составлении этого плана?

Стерва на мгновение отвела взгляд, но тут же снова вскинула его. Глаза девушки горели от ярости.

— А ты считаешь, что сможешь управлять целой армией? Без опыта, с нуля? И сколько тысяч человек должны будут заплатить за твою самонадеянность? Знаешь, иногда мне кажется, что мы в чем-то похожи, а иногда… Ты словно тот же Романов — никакого опыта, но с рождения человек готовится управлять целой страной. Такая власть ненормальна, неправильна!

Девушка резко развернулась и, больше ничего не говоря, ушла. А я замер, пораженный ее словами. А ведь действительно… Я где-то добился успеха, но опыта реального нет. Про это же говорил Меншиков, когда объяснял, почему придерживает мое повышение. И ведь он оказался самым нормальным из всех: не попытался подсидеть, привязать к себе и, тем более, не стал ставить крест. Могу ли я назвать этого человека другом? Нет. Врагом? Тоже нет. Могу ли рассчитывать на его опыт?..

Развернувшись не хуже Стервы, я пошел обратно к дому Волохова. Где-то в дали сада мелькнула еще одна знакомая фигура — Анна Алексеевна — словно предлагая забыть про дела, отложить их на потом и просто приятно провести время. Но я сделал свой выбор… Если я хочу сохранить то, что создал, и получить даже больше, надо двигаться вперед.

— Александр Сергеевич, — я дождался момента, когда Меншиков оказался один. — Разрешите попросить вашего совета?

Сиятельный князь несколько секунд задумчиво смотрел на меня, а потом кивнул.

* * *

На следующий день мы все-таки приступили к операции «Керченский прорыв». С самого утра эскадра во главе с «Императрицей Марией» вышла в сторону Одессы и Николаева — по крайней мере, так выглядело бы направление движения для случайных зрителей с берега. Через полчаса вперед выдвинулись пароходофрегаты Бутакова, перекрывая дорогу вышедшим из Балаклавы наблюдателям. А еще через полчаса вылетел «Севастополь» — сначала тоже в сторону Одессы, но уже скоро мы поднялись выше облаков и сменили курс. Теперь оставалось надеяться, что нам поверили…

— Ваше благородие, вижу эскадру Новосильского, — раненый Прокопьев делал вид, что повязки ему совершенно не мешают.

Вообще, у меня тут собрался мини-госпиталь. Помимо мичмана я разрешил присоединиться к полету еще и Митьке. Он тоже до конца не пришел в себя после ранения, но я помнил про особенности его зрения и решил, что вдруг пригодится. Тем более, он выполнил домашнее задание — заучить силуэты, описания и названия всех кораблей, что были у нас и союзников в это время. И когда он справился, было уже поздно сдавать назад.

— Враг? — спросил я у казака с подзорной трубой.

— Чисто.

— Тогда держим высоту в пятьсот саженей и скорость в восемь узлов. И передавайте вниз, что можно выдвигаться!

Я прикрыл заслонки цилиндров почти полностью — мы могли лететь гораздо быстрее, но сейчас были ограничены ходом самых медленных из грузовых кораблей. И, скажем честно, восемь узлов — это еще прилично. Были у нас и те, что и шесть-то с трудом выдавали, но в первый поход отправились лучшие.

Так мы и летели до самого вечера. По пути встретили одно случайное судно под турецким флагом — был соблазн просто потопить его, но я решил не тратить время. «Севастополь» ушел за облака, а корабли дали крюк и просто обошли чужака по дуге, так что тот даже заподозрить ничего не мог.

Когда стемнело, схему движения пришлось менять. Дирижабль опустился до четырехсот метров — лучше бы ниже, но там уж слишком мотало — и включил проблесковый маячок красного цвета. Теперь эскадра Новосильского должна была следовать за вспышками, ну а мы — верить, что у них все получится.

— Григорий Дмитриевич, может, остановимся? — под утро сидящий на высотомере и дальномере Лесовский начал пошатываться. — Дальше сложная лоция, будет лучше, если Федор Михайлович тоже будет видеть, куда идти.

— Мы уже обсуждали, — я покачал головой. — С неба мы все видим, знаем, как именно идут корабли, так что можем их провести. Пусть сейчас это кажется необязательным, но лучше так, чем придется набивать шишки под огнем врага когда-нибудь в будущем.

— Есть, — просто ответил лейтенант.

Я же покрепче сжал штурвал. Рассуждать о правильности с мостика несложно, а что будет, если кто-то не справится, если кто-то умрет? При том, что мог бы выжить, если бы я не стал рисковать… Пальцы хрустнули, и тут я вспомнил историю Лазарева, рассказанную великим князем Михаилом. Как выглядел флот, которому не давали делать то, что должно. Как адмирал не дал кораблям зайти в порт после долго перехода, заставив сорок дней заниматься учениями… Тяжело это было? Ясное дело. Сделало ли это Черноморский флот сильнее, помогло ли сохранить тысячи жизней в будущем? Никаких сомнений!

— Высота двести метров, — я все же пошел на небольшие уступки совести, благо ветер сегодня был совсем не сильный. А так сигнальный огонь будет ближе к морю, и кораблям станет проще ориентироваться.

Мы продолжали скользить вперед. Восемь узлов — это пятнадцать километров в час. От Севастополя до Керчи было чуть меньше трехсот километров, и это с учетом маневров, так что я готовился к тому, что в ближайшие минуты мы должны будем увидеть город. И мы увидели его! Правда, в окружении облаков порохового дыма. Серого — белый он только на красивых картинах, а в жизни все гораздо грязнее и неприятнее.

— Доложить обстановку! — рявкнул я на сжавшего подзорную трубу Митьку. — Приготовиться передать информацию на «Императрицу Марию»!

— Три линейных корабля под турецким флагом, пять фрегатов…

Я