История внешней разведки. Карьеры и судьбы - Леонид Млечин

Если Иран создаст ядерное оружие, способен ли он пустить его в ход? Иранские ракеты средней дальности «Шихаб-3» способны преодолеть расстояние в две тысячи километров. Это означает, что Иран может нанести удар по всем своим соседям, по американским базам в Персидском заливе, американским военным кораблям и даже по странам юга Европы. Считается, что возможной целью может стать Израиль, чье существование Иран не признает. Но военные специалисты обращают внимание на то, что Израиль располагает возможностью нанести ответный удар по Ирану. На шести аэродромах находятся самолеты, которые именуются «самолетами особого качества». Под этим эвфемизмом понимаются самолеты, способные нести ядерные боеголовки. После такого контрудара Иран перестанет существовать. Применение ядерного оружия стало бы катастрофой для всего Ближнего Востока. Погибли бы люди в соседних странах. Возможно, прекратилась бы добыча нефти.

Иранские лидеры — фанатики только на словах. Когда речь идет о собственном благополучии, они ведут себя очень прагматично. Хомейни когда-то говорил, что никогда не подпишет мир с Саддамом Хусейном и разгромит его армию, но прекраснейшим образом прекратил войну.

Иранское духовенство, которое говорит, что защищает народ от внешнего врага, доказывает тем самым свою полезность. То есть можно считать воинственные заявления иранских политиков, их решимость продолжать ядерную программу, несмотря на протесты мирового сообщества, всего лишь игрой, рассчитанной на внутреннего потребителя.

Кроме того, иранцы проверяют, как далеко они могут зайти в противостоянии с внешним миром. Так когда-то действовал Саддам Хусейн, играя на противоречиях между западными странами и Россией. Иран рассчитывает, что желание Москвы заработать пересилит страх перед распространением ядерного оружия. Но как только Запад и Россия занимают единую позицию, Иран тут же идет на попятную. Но среди иранских вождей есть и искренние люди. Они живут заветами аятоллы Хомейни. А в завещании Хомейни можно прочитать: «О борющийся народ, ты идешь под знамя, которое веет над всем материальным и нравственным миром. Путь, по которому ты идешь, единственный путь к абсолютному счастью. И это тот стимул, который побуждал всех имамов с радостью встречать мученическую гибель и считать ее слаще меда. Наша молодежь вкусила его на фронтах и пришла в восторг…»

В отличие от суннитских политиков иранцы не мечтают о всемирном халифате. Они прежде всего иранские националисты и мечтают доказать всему миру свое величие и наказать многочисленных врагов. Шииты известны непримиримостью ко всем инакомыслящим. Аятолла Хомейни был предельно строг к неверным и нечестивым: «Если кто-то позволяет неверным продолжать играть роль развратников на земле, их окончательное моральное наказание будет еще более сильным. Таким образом, если мы убиваем неверных, чтобы положить конец их развратным действиям, мы в конце концов оказываем им услугу. Окончательное наказание для них будет меньшим. А разрешить неверным остаться жить — значит позволить им сделать больше нечестивых дел. Убивать их — значит совершать хирургическую операцию, исполнять волю Аллаха… Те, кто следует правилам Корана, знают, что мы должны подчиняться законам возмездия и должны убивать…»

Кто может поручиться, что люди, которые всю жизнь призывают к джихаду и мученической смерти, не отправят свою молодежь на священную войну против неверных? Кто может дать гарантию, что тегеранские политики и священнослужители не рискнут пустить в ход оружие, которое они создают? «Мы находимся накануне крупных событий, — обещал президент Ирана Ахмадинежад, — когда наша революция выведет на правильную дорогу все человечество».

А что касается истории с российским физиком, который согласился исполнить поручение ЦРУ и передал иранцам чертежи ядерного взрывного устройства (с дефектами), то остается неизвестным главное: как иранцы отнеслись к этим документам. Поверили и передали своим ученым для исполнения — тогда иранские ядерщики движутся по ложному пути? Или все же распознали искусно внедренные дефекты и отбросили подарок ЦРУ как фальшивку?

Американская разведка по-прежнему не знает ответа. Агентуры внутри иранского ядерного сообщества ЦРУ как не имело, так и не имеет. Американцы боятся, что есть только один способ получить ответ. Если иранская ядерная бомба все-таки будет создана, значит, операция американской разведки провалилась.

Наш человек в швейцарской тюрьме

Когда стало известно, что советский разведчик-нелегал не вернулся с задания, в Москве исходили из худшего. Его начальство в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Вооруженных сил СССР не сомневалось, что разведчика, задержанного в Швейцарии, выдали на расправу белым расистам в ЮАР.

С Южно-Африканской Республикой у Советского Союза даже не было дипломатических отношений. Тем не менее сослуживцы обратились к руководству ГРУ с предложением признать его советским гражданином и тем самым спасти. Начальником Главного разведывательного управления Генерального штаба вооруженных сил был генерал армии Петр Иванович Ивашутин. Он сказал:

— Какой в этом смысл? Ему уже наверняка все кости переломали в Претории.

Генерал Ивашутин прежде служил в госбезопасности и нравы спецслужб знал хорошо.

В шпионских энциклопедиях говорится, что связник был задержан в Цюрихе возле Музея изобразительных искусств, рядом с горельефом Огюста Родена «Врата Ада», и что при аресте он предъявил сотрудникам швейцарской федеральной полиции советский общегражданский паспорт на имя Михаила Васильевича Николаева.

В реальности советский разведчик был арестован метрах в ста пятидесяти от роденовского горельефа. И паспорт у него был гражданина Соединенных Штатов. По этому паспорту за пять дней до ареста он приехал в Швейцарию на поезде из Западной Германии. Советского паспорта у него с собой не было и быть не могло. Он должен был выдавать себя за американца.

Николаев — имя из запасной легенды на случай провала, когда после ареста разведчик понимает, что от основной легенды придется отказаться. Признание в том, что он советский гражданин, позволяло поставить в известность об аресте наше посольство. При этом, разумеется, нельзя было признаваться в работе на разведку. Он и не признался. Швейцарцы и по сей день не знают, кого они тогда задержали.

Он работал с одним из самых ценных агентов военной разведки. Послать на встречу с ним советского человека, который находится в стране под официальным прикрытием, было опасно. Это означало провалить агента. С ним мог работать только нелегал, умело выдававший себя за иностранца.