Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия(Георгиевского), изложенные по его рассказам Т.Манухиной - Митрополит Евлогий Георгиевский

Севр

16 ноября 1938 года я освятил новый храм в "Доме отдыха" имени протоиерея о. Георгия Спасского. Дело построения этого храма имеет свою историю, связанную с тем, что тело почившего о. протоиерея до сих пор остается не преданным земле [181]. Четыре года оно стояло в нижней церкви нашего Александро-Невского храма. Пылкие, истерические поклонницы почившего создали культ его имени, собирались у гроба, украшали его цветами, некоторые у гроба даже исповедовались и т. д. Создавалась нездоровая атмосфера кликушества. Я несколько раз требовал погребения тела; мне обещали, но потом обещания не исполняли; выведенный из терпения, я настоял, чтобы оно было исполнено. Тогда поклонницы перевезли гроб в усыпальницу при одном протестантском храме в Париже. Бедный о. протоиерей! Каким мытарствам подвергли его тело неразумные поклонницы…

Тем временем ночитатели о. Георгия составили комитет его имени и организовали "Дом отдыха" (платное убежище). Дела комитета пошли хорошо, и он устроил при "Доме" небольшую, но очень уютную и красивую церковку.

Сен-Женевьев де Буа

Прежде чем говорить о церквах в Sainte-Genevi?ve des Bois, я расскажу о возникновении там "Русского дома".

"Русский дом" для престарелых возник по инициативе кн. Веры Кирилловны Мещерской. Она открыла в Париже пансион для богатых американок, нуждавшихся в приобретении некоторого светского лоска, и счастливый случай привел к ней миллионершу мисс Доротею Педжет. Молодая девушка так полюбила кн. Мещерскую и ее сестру Елену Кирилловну Орлову, что в память своего пребывания в пансионе захотела что-нибудь сделать для эмиграции. Кн. Мещерская подала мысль помочь престарелым нетрудоспособным нашим соотечественникам.

Мисс Педжет купила в Sainte-Genevi?ve des Bois чудную старинную усадьбу: прекрасный дом с флигелями, службы, большой парк, сад,… — когда-то владение одного из наполеоновских маршалов. Убежище для престарелых было посвящено имени Императрицы Марии Феодоровны. Оно было так необходимо для эмиграции, что центральный дом сейчас же заполнился и для новых пансионов пришлось отвести второй дом, а потом и третий. Когда и эти дома не могли вместить всех призреваемых, расселили старичков и старушек вокруг усадьбы у местных жителей. Благотворительница поставила "Русский дом" на широкую ногу. Поначалу нужды не было ни в чем, все было вволю. Своих подопечных мисс Педжет любила, приезжала навещать, о них заботилась, их баловала. На большие праздники старалась их получше угостить, посылала авионом индеек, гусей… Однажды в день французского национального празднества 14 июля предложила всех пансионеров (250 человек) перевести на сутки в Париж, чтобы дать возможность полюбоваться фейерверком, который устраивает на Сене в этот день парижский муниципалитет. Была снята роскошная вилла с видом на реку, специально для этого дня навезли много дорогой мебели, провели электричество, комнаты спешно привели в порядок. Были закуплены в изобилии вина, фрукты, кондитерские изделия; был заказан грандиозный ужин с шампанским. Затея обошлась тысяч в сорок — пятьдесят… Широкая, но странная затея. Дряхлых старичков и старушек везли в грузовиках с опасениями, что до Парижа всех живыми, быть может, и не довезут. Фейерверк вряд ли мог доставить большое удовольствие этим престарелым людям. Но доброй мисс Педжет хотелось дать бедной русской аристократии, хоть на один день, иллюзию былой привольной, богатой жизни.

Необходимость иметь церковь при "Русском доме" стала очевидной вскоре же по его открытии. Старички стали болеть, умирать. Начались соборования, панихиды, погребения… За организацию церкви взялся директор "Русского дома" генерал Вильчковский и один из призреваемых — князь М.С.Путятин, оба обладающие тонким художественным вкусом. В помещении, примыкающем к гостиной (где пансионеры играют в бридж), они устроили прекрасный храм в древнерусском стиле и посвятили имени святителя Николая Мирликийского Чудотворца.

Первым настоятелем церкви был протоиерей Димитрий Троицкий, о котором уже упоминалось (приходы в Коломбеле и Льеже), — умный священник, но с властным характером. Сначала все шло хорошо. За ектенией возглашалось прошение о "благоверном всероссийском царственном доме и многострадальной родине нашей…", обитатели "Русского дома" благоволили к о. настоятелю и он к ним, ценил тонкость их светских манер и изящество культурных навыков. А потом начались нелады. О.настоятель в тонкой культуре своих прихожан разочаровался…

Я перевел о. Троицкого в Галлиполийскую церковь, а из Кламара сюда — протоиерея о. Калашникова, прекрасного, доброго пастыря и культурного человека. В России он занимал высокий пост в Министерстве Финансов.

Вопрос о происхождении, чинах и титулах играет в "Русском доме" роль немалую. Рассказывают следующий анекдот, характеризующий психологию призреваемых.

На местном кладбище разговаривают три старушки, выбирая себе место для вечного упокоения; заспорили об одном наиболее видном месте.

— Мой муж был губернатор…

— А мой — генерал-лейтенант…

— А мой… — начала третья старушка и замялась… — кто же был мой? Ах, запамятовала…

— Да вы же незамужняя!.. — запротестовали спутницы.

— Ах да, действительно, я не была замужем… — смущенно сказала бедная старушка.

Диаконом в "Русском доме" до самой своей смерти был о. Евгений Вдовенко, не ладивший с о. Троицким, но мирно уживавшийся с престарелым и часто болевшим о. Калашниковым. В помощь больному настоятелю я дал молодого священника — врача Льва Липеровского.

Врачом "Русского дома" официально числится Е.Н.Бакунина [182].

С "Русским домом" в Sainte-Genevieve des Bois связан проект особого храма на русском кладбище, отведенном специально для русских местной французской администрацией.

Уже много старичков и старушек покоилось на кладбище [183]. Часто русские предпочитают хоронить своих близких в Sainte-Genevieve, а не на парижских кладбищах потому, что здесь постоянно творится православная молитва и как-то приятнее лежать среди своих соотечественников. К сожалению, юридически оформить проект построения этого нового храма нам не удавалось. Местные власти не разрешали строить церковь на самом кладбище. Тогда был приобретен небольшой участок земли рядом с кладбищем для построения на нем храма во имя Успения Божией Матери.

Образовался строительный комитет под моим председательством; главными деятелями комитета были: княгиня Вера Кирилловна Мещерская и Михаил Михайлович Федоров. Первая благодаря своим широким связям, главным образом с иностранцами, привлекала крупные пожертвования, а второй организовал очень широко сложное дело собирания пожертвований среди эмиграции.