Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

которых вы мне рассказывали, будет то же самое. Пишите с них свою книгу, но только ради бога, и близко не подходите ни к Корнуэллу, ни к рыбакам, пока книга не будет готова. Потому что тогда вы напишете мрачную реалистическую повесть какой читатель и ждет от книги о корнуэллских рыбаках. Вы же не поедете туда только за тем, чтобы уяснить, что рыбаки в Корнуэлле — это не люди особой породы, а что-то сродни слесарю из Уолуорта. Вы никогда не напишете хорошо ни о чем, что по-настоящему знаете, так как у вас честный ум. Вы можете сплутовать, говоря о чем-то воображаемом, но не сможете, если речь идет о вещах реальных. Вы не способны сочинять небылицы о том, что знаете, но о том, чего не знаете, — насочиняете превосходно. Вам надо писать о мире воображаемом (вами воображаемом), а не о реальном. Отправляйтесь-ка теперь и работайте.

Год спустя вышел первый роман Селии. Под названием «Заброшенная гавань». Бросающиеся в глаза неточности издатели исправили.

Мириам сочла книгу замечательной, а Дермот сказал, что она ужасна.

Селия знала, что прав был Дермот, но была признательна матери.

«Теперь, — думала Селия, — я играю в писательницу. Пожалуй, эта роль для меня еще более странная, чем роль жены или матери.

Глава шестнадцатая

Утрата

1

Мириам угасала. Всякий раз, как Селия видела мать, сердце ее сжималось.

Мать казалась такой крохотной и несчастной.

И такой одинокой в этом огромном доме.

Селия предложила матери переехать к ним, но Мириам заупрямилась.

— Ничего хорошего из этого не выйдет. И это нечестно по отношению к Дермоту.

— У Дермота я узнавала. Он согласен.

— Очень мило с его стороны, но я и не подумаю. Молодые люди должны жить сами по себе.

Она разволновалась. И Селия не стала ей возражать.

Потом Мириам сказала:

— Я хочу тебе сказать — давно уже. Я была неправа насчет Дермота. Когда ты выходила за него замуж, не было у меня к нему доверия. Я не считала его честным или верным… Я ждала, что у него появятся другие женщины.

— Мамочка, ничего, кроме своих мячей для гольфа Дермот не видит.

Мириам улыбнулась.

— Я ошиблась, и рада тому… Теперь я чувствую, что когда меня не станет, будет кому за тобой присмотреть и о тебе позаботиться.

— Будет. Он и сейчас заботится.

— Да, я довольна… Он очень хорош собой — он очень нравится женщинам, помни это, Селия…

— Он ужасный домосед, мамочка.

— Да, повезло. И по-моему, он действительно любит Джуди. Она точная его копия. В ней нет ничего от тебя. Папина дочка.

— Я знаю.

— Пока я чувствую, что он хорошо к тебе относится… Вначале я так не думала. Он казался мне бессердечным, жестоким…

— Да нет же. Он ужасно добрый. Он был таким заботливым, когда я носила Джуди. Просто он из тех, кто терпеть не может говорить нежности. Все скрыто внутри. Он — как скала.

Мириам вздохнула.

— Я ревновала тебя к нему. Не хотела замечать его достоинств. Я так хочу тебе счастья, родная.

— Мамочка, я счастлива, счастлива… — И немного помолчав, Селия добавила: — Желать мне больше в самом деле нечего — разве только ребенка. Мне бы хотелось мальчика… или девочку.

Она думала, мать поддержит ее в этом желании, но Мириам насупилась.

— Не знаю, благоразумно ли это будет с твоей стороны. Ты так сильно любишь Дермота, а дети — они встают между тобой и мужчиной. Считается, что дети должны сближать, но это не так… нет, не так.

— Но вы же с папой…

Мириам вздохнула.

— Было тяжело. Разрываться… вечно разрываться — тяжело.

— Но вы же с отцом были очень счастливы…

— Да, но с каким трудом давалось это… Кучей всего пришлось поступиться. Отказываться от многого ради детей — это его иногда раздражало. Он всех вас любил, но самыми счастливыми мы были, когда вдвоем с ним уезжали ненадолго куда-нибудь отдохнуть… Никогда надолго не оставляй своего мужа одного, Селия. Помни: мужчина быстро забывает…

— Отец никогда бы ни на кого не посмотрел, кроме тебя.

Мать отвечала задумчиво:

— Да, наверное. Но я всегда была начеку. Была у нас горничная — крупная статная девица — женщина того типа, который, как нередко я слышала, нравился твоему отцу. Как-то раз она подавала ему молоток и гвозди и, подавая, положила свою руку на его. Я это заметила. А твой отец едва обратил внимание — просто посмотрел удивленно. По-моему, он вообще об этом не думал — решил вероятно, что вышло случайно: мужчины ведь так наивны… Но я девицу сразу же прогнала. Дала ей прекрасную рекомендацию и сказала, что она мне не подходит.

Селия была потрясена.

— Но отец никогда бы…

— Вероятно, нет. Но я не стала рисковать. Всякого навидалась в жизни предостаточно… Жена заболела — и ее место занимает гувернантка или компаньонка, — словом, какая-нибудь молоденькая девушка. Селия, обещай, что будешь с большой осмотрительностью подбирать гувернантку для Джуди.

Селия засмеялась и поцеловала мать.

— Не стану держать рослых красоток, — пообещала она, — только тощих, старых и очкастых.

2

Мириам умерла, когда Джуди было восемь лет. Селия уехала за границу. Дермот взял на Пасху десятидневный отпуск и уговорил Селию поехать с ним в Италию. Уезжать из Англии Селии не очень хотелось. Врач говорил, что со здоровьем у матушки плохо. Мириам держала компаньонку, которая за ней присматривала, а Селия приезжала проведать мать каждые две-три недели.

Но Мириам и слышать не хотела о том, чтобы Селия осталась с ней и отпустила Дермота одного Она приехала в Лондон и остановилась у кузины Лотти (уже вдовы); Джуди с гувернанткой тоже туда перебрались.

В Комо пришла телеграмма: Селию просили вернуться. Она уехала первым же поездом. Дермот хотел поехать с ней, но Селия уговорила его остаться и догулять отпуск. Ему нужен свежий воздух и смена обстановки.

Она сидела в вагоне-ресторане, а за окнами мелькала Франция, и вдруг странная уверенность холодком пробежала по ее телу.

Она подумала:

«Я больше ее не увижу. Она умерла…»

Приехав, Селия узнала, что Мириам умерла — примерно в тот час, когда ее посетило предчувствие.

3

Ее мама… ее храбрая мамулечка…

Лежит неподвижная, чужая — вся в цветах, белая, с холодным безмятежным лицом…

Ее мать, то веселая, то впадавшая в меланхолию, поразительно быстро менявшая мнения, неизменная в своей любви и готовности встать на защиту…

Селия думала: «Я