"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Он просыпался. Глядя в беленый потолок своей маленькой спальни, Пьетро сжимал зубы: «Она мне не мать, она прокляла меня. Я никто, я убил ее мужа, я не имею права...»

Пьетро вспоминал, как они с мамой и отцом ездили в Саутенд, как мама водила его за руку в теплом прибое, а отец строил с ним замки из песка. Вытирая глаза, он шептал: «Все равно, я не могу, не могу...»

Вернувшись в гостиную, он потянулся за Библией. В книгу было заложено письмо, что Пьетро уже пытался отослать, и бросал, много раз. Он пробежал глазами строки.  Разозлившись, скомкав бумагу, священник метнул ее куда-то в угол.

Пьетро посидел, листая Библию. «Иосиф воспитал Иисуса, как собственного ребенка, - подумал священник: «Господи, как я могу? Она ведь мне пишет, писала все это время...»

Он взял чистый лист. Посидев немного, глядя на него, Пьетро начал: «Дорогая мама...»

Питер спустился в ресторан гостиницы. Было рано, постояльцы только собирались к табльдоту. Он усмехнулся, оглядывая большой, уставленный столами зал. Кузена не было видно. Питер переехал к «Принцу Альфреду» третьего дня. Венчание приближалось, не стоило оставаться с невестой под одной крышей. Он занял трехкомнатный номер, предназначенный для визитов крупных чиновников из Лондона. В первый же вечер он увидел в ресторане Виллема, кузен обедал вместе с мальчиком. Ребенок, заметив Питера, было, хотел подняться, но отец сказал ему что-то.  Младший Виллем покорно сел на место.

Питер думал пустить за Виллемом слежку, но потом решил этого не делать.

-Ничего он не предпримет, - Питер сидел на подоконнике своей гостиной, куря, глядя на закат над стенами форта. Дул влажный, теплый ветер с моря: «Отплывет и поминай, как звали. Конечно, - он вздохнул, перечитывая записку от невесты, - если я здесь, хоть бы весточку мальчику передать. От матери, от сестры». 

Постояльцы смотрели на Питера с нескрываемым интересом, однако за едой он предпочитал обсуждать новости из Дели. Британская армия, совместно с верными короне сикхами, собиралась осаждать город, занятый восставшими.  Мятежники объявили о восстановлении империи Великих Моголов. Сосед Питера по столу, кавалерийский полковник, переведенный в Индию из Южной Африки, заметил: «Обещаю вам, мистер Кроу, точно так же, как мы вырезали буров, - он махнул на запад, - мы расправимся и с этой швалью».

Питер выпил вина: «Британская Ост-Индская компания, мой отец входит в ее правление, дала понять Бахадур-шаху, что он последний император династии. Однако ему девятый десяток, он мало что соображает. Наверняка, шах поддержал восстание просто из-за  давления своих советников».

-У него трое сыновей, - холодно сказал полковник, принимаясь за жареную баранину с мятным соусом, - надо избавиться от всей этой семьи. Вы знаете, - офицер энергично жевал, - среди мятежников есть индуисты, магометане…, Совершенно незачем, чтобы эти силы объединились против нас.

-Не волнуйтесь, - рассмеялся Питер, - когда дело дойдет до борьбы за власть, они сразу перессорятся.

-Мы не позволим им даже подумать о таком, - пообещал полковник. Вытерев губы салфеткой, он добавил: «Я слышал, вы, мистер Кроу, венчаетесь с местной девушкой. Смелый поступок. В нынешних обстоятельствах, я бы не стал доверять индийцам, даже крещеным».

Питер отодвинул тарелку и поднялся: «Приятного аппетита, мне пора заняться делами».

Питер присел за пустой стол. Наливая себе кофе, закурив папиросу, он развернул The Bombay Times. Питер пробежал глазами заголовки. В Соединенных Штатах Верховный Суд вынес решение  по делу Дреда Скотта. Оно гласило, что цветные не являются гражданами страны, и не могут подавать в суд иски с целью обретения свободы.

-Они будут воевать, - мрачно подумал Питер.

-Иначе никак от этого позора не избавиться. Дядя Натаниэль, его жена, Тед Фримен, Бет, жена дяди Дэвида, его дочь…, У них теперь нет никакой юридической защиты. Никого не волнует, что  предков дяди Натаниэля еще в семнадцатом  веке привезли в Америку, - он стал читать дальше: «Один из адвокатов мистера Дреда Скотта, мистер Дэвид Вулф, известный аболиционист, заявил: «Это худшее решение, когда-либо было вынесенное Верховным Судом».  Мистер Авраам Линкольн, один из кандидатов в вице-президенты, от республиканской партии, назвал вердикт Верховного Суда: «Поклоном в сторону демократов, открыто поддерживающих богатейших плантаторов юга».

-Майкл Вулф стал клерком у Линкольна, - вспомнил Питер, - работает в его избирательной компании. А Мэтью собирается, после того, как колледж Вильгельма и Марии закончит, еще дальше на юг податься. Будет на паях юридическую практику открывать. Вот оно как.

В газете писали, что первая женщина-врач, доктор Элизабет Блэкуэлл, основала госпиталь для женщин и детей в Нью-Йорке. На Манхэттене установили  лифт-подъемник для пассажиров, созданный мистером Отисом.

Питер записал себе в блокнот: «Эмпориумы, лифты». Он принялся за овсянку в серебряной миске, что поставил перед ним официант.

-Дядя Питер, - раздался сзади шепот.  Мужчина повернулся.  Младший Виллем, в матроске, быстро сунул ему в руку свернутый листок бумаги.

-Передайте маме и Маргарите, пожалуйста, - попросил мальчик и шмыгнул к своему столу. Питер едва успел спрятать записку в карман сюртука, как в дверях появился кузен. Он смерил Питера холодным взглядом. Не здороваясь, Виллем прошагал в центр зала.

Питер допивал вторую чашку кофе, когда официант-индиец, поклонившись, прошуршал: «Мистер Кроу, к вам посетитель.  Он ждет у входа».

-Пригласите его сюда и поставьте второй прибор, - пожал плечами Питер. Он увидел, как смуглые щеки юноши покраснели. Индиец отвел темные глаза: «Простите, мистер Кроу, это запрещено правилами гостиницы».

Питер пробормотал что-то сквозь зубы. Сунув газету под мышку, он вышел на гранитные, залитые солнцем ступени.

-Прости, пожалуйста, - он пожал руку Грегори, - я совсем забыл, что...

-Ничего, - отмахнулся Вадия, - я привык.

Питер протянул ему записку от  младшего Виллема. Грегори улыбнулся: «Луиза порадуется, а то со вчерашнего дня..., - он не закончил и передал Питеру вскрытый конверт.

Питер пробежал глазами письмо: «Этот человек, кажется, давал клятву Гиппократа. Вот же...»

Врач, что наблюдал Луизу, написал, что больше не сможет приезжать к ней:

-Надеюсь, миссис де ла Марк, вы поймете, я не могу себе позволить потерять других пациенток. Моя практика пострадает, если станет известно, что я оказываю услуги женщине сомнительного поведения.

 Питер все-таки не выдержал. Скомкав конверт, он выругался.

-Я у трех других врачей был, - хмуро сказал Грегори: «Все отказываются. Привезу к ней индийца, у нас тоже - он помолчал, - неплохие доктора есть. Луиза волнуется, плакала вчера..., - он помрачнел. Питер уверил его: «Все будет хорошо. Давай, - он потрепал индийца по плечу, - езжай за врачом, а потом в церковь. Придется Люси одной к алтарю идти. Еще хорошо, что Маргариту не выгоняют».

-Луиза  свадебным ужином занимается, - Вадия, неожиданно, рассмеялся: «Вчера шампанское привезли, что ты заказал. Они с Маргаритой и поварами торт делают, чтобы все было, как положено».

-Будет, - Питер посмотрел на свой хронометр: «Я в контору, потом переоденусь и в церкви, то есть у церкви, - поправил он себя, - увидимся».

Они попрощались. Виллем, выйдя из высоких дверей гостиницы, закурив сигару, буркнул себе под нос: «Все отлично складывается. Письма им сегодня подбросят, свадебный подарок, так сказать. В ночь, когда корабль будет отплывать, у них появятся гости».

Виллем не зря родился и всю жизнь прожил в Бомбее. Его отец, для некоторых деликатных поручений, пользовался услугами местной секты наемных убийц, тугов. Считалось, что с ними, два десятка лет назад, покончил губернатор Бентинк. Однако Виллем знал, где найти нужных ему людей. В глубинах местных кварталов, почти под землей был устроен особый храм богини Кали. В нем появлялись только посвященные, те, кто занимался своим ремеслом сотни лет.