Перерождение (СИ) - Артур Прост

К воротам, в пьянящем приступе ярости, подбежали несколько человек. Они залезли на железные ставни и начали их дергать. Жители домов, находившихся ближе всего к воротам, бежали к центру Деревни. Люди за изгородью перекидывали через нее что-то горящее. Оно разбивалось в дребезги и разбрызгивало жидкий огонь. Несколько человек стали поливать дома струями огня через ограждение. Пламя с воем вырывалось из стволов огнеметов и обрушивалось на дома, стоявшие совсем рядом. Раздались крики. Таня побежала к двери в лабораторию. Возле ворот изгороди столпились десятки людей. В их толпе находился главный предводитель. Он что-то громко кричал, указывая в сторону домов за изгородью. Тане не были слышны его слова, но она слышала, как ему отвечает толпа. Они скандировали и поднимали руки вверх и с новой яростью обрушивались на ворота и изгородь. Жители бежали к площади. С разных концов Деревни раздавались жуткие вопли. Таня прислонилась спиной к двери. Крики жителей сливались в один жуткий вой. На девятом круге горели несколько домов. Ворота изгороди прогибались под сильным напором. Изгородь таранили в нескольких местах. Внезапно бешеные вопли толпы донеслись с обратной стороны Деревни. Они шли отовсюду. Люди бежали, не понимая, что происходит. Кто-то из жителей истошно кричал и резко смолкал захлебываясь кровью. Люди бежали к зданию лаборатории со всех сторон. Они стучали по стенам и умоляли сделать что-нибудь.

Среди них Таня увидела хорошо знакомое лицо. Перекошенная физиономия Комарова уставилась на нее. Страх ломал его изнутри, заставляя съеживаться и изламываться, будто сухое дерево. Ошалелым взглядом он смотрел по сторонам, пытался зацепиться руками за гладкую стену лаборатории. Из его уст почти ничего не было слышно. Он как и все пытался найти спасение о толпы, ревущей за изгородь.

Деревенские молили открыть им двери. Они скреблись руками и ногами, вымаливая надежду на спасение. Никто из них не замечал друг друга, они не видели ничего кроме монолитной стены и не слышали ничего кроме криков обезумевшей толпы.

Нападавшие от восторга выли у главных ворот. Их голоса сливались в дикий хор. Двумя железными таранами они били в ворота. С каждым ударом вой толпы становился громче. Створки прогибались. Удар за ударом, лавиной спускал рев десятков, рвущихся в бой наци. Пока, наконец, победный протяжный крик толпы не возвестил о прорыве. Ворота изгороди скрючившись, распахнулись и вооруженная ножами, дубинками и огнеметами толпа рекой хлынула в Деревню.

Таня скребла оледеневшими пальчиками по двери. В ее голове была та же мольба что и у всех тех, кто колотил в стены лаборатории. Ей было страшно. В ее испуганных глазках отражалось пламя над домами разжигаемое обезумевшими людьми. Еще несколько раз в разных сторонах раздавался радостный рев. Наци прорывались через изгородь со всех сторон. Неконтролируемым потоком они врывались на улицы Деревни. И вместе с ними были те, кто вел их. Облаченные в черное, в масках с желтыми большими глазницами. Они передвигались быстрее всех, от дома к дому, разыскивая тех, кто был им нужен. Отовсюду раздавались истошные, захлебывающиеся крики. Наци не щадили никого. Они забегали в каждый дом вытаскивали на улицу жителей, хватали бегущих от них и тащили к тем, у кого в руках были огнеметы. Несколько лидеров нападения командовали мелкими группами. Они приказывали загонять всех в дома и блокировать их там. Огнеметчики медленно продвигались от дома к дому, обливая их пламенем.

Жители покрепче и попроворнее забирались на крыши. Они видели, как со стороны изгороди к центру идут люди с огнеметами. Люди-тараканы, в защитных масках, снуют между домами, преследуют жителей. Отовсюду раздаются крики и воплю страха.

Внезапно на одного из огнеметчиков навалился Черный. Он спрыгнул с крыши дома, на который боец направил ствол оружия. Следом за ним повылезали мальчишки-подростки. Они вцепились в бойца и стаскивали с него ранец и маску. Но силы были не равны. С главной улицы на выручку подоспели другие наци. Она раскидывали пацанов в стороны и жестоко избивали их. Кровь выплескивалась наружу. Черный стоял перед огнеметчиком. Его защитная маска была в руках у подростка.

Боец опешил и попятился назад. Но его схватили другие огнеметчики. Одни из них ударил его по голове. Черный убежать не успел. Его держали двое мужчин. Брыкаясь и пиная их ногами, он нарвался на несколько крепких ударов. После чего всех мальчишек и бывшего бойца сгребли к дому. Четверо огнеметчиков направили стволы с вырывающимся огоньком на ребят и обрушили на них жаркое пламя.

Натиск бойцов наци нарастал. Они сметали с пути любое сопротивление. Многие пытались сражаться. Мужчины и женщины хватали из дома стулья, доски – все, что попадалось под руку и бились с теми кто убивал их. Но были среди бойцов те, против кого ничто не могло спасти.

Черные призраки с желтыми глазами сновали в небольшом количестве там и тут. Они врывались в дома и испепеляли всех кто там был. Они были сами по себе и легко переступали через бойцов наци, оказавшихся на пути. Желтоглазые разрубали тонкими лезвиями их тела, стремительно проносясь от дома к дому. Безумные наци даже не оказывали им сопротивления, слишком внезапны были нападениях их мрачных союзников.

По щеке Тани стекали слезы. Ей было ужасно холодно и страшно. Ручками она колотила в дверь. С ее дрожащих синих губ слетали обрывки слов о помощи. Но ее никто не хотел слышать. Как и ее соседей по улице, которых запирали в домах и мешали вылезти через оконные проемы. В них выстреливали потоком пламени. Их оглушали и собирали в одном месте в кучу и сжигали как зараженный скот. В воздухе пахло горелым мясом, тканью и палеными волосами. Деревня пылала. Наци продвигались вглубь со всех сторон, не давая шанса никому. Откуда-то справа раздался пронзительный детский плачь. Таня повернула в сторону знакомого ревущего голоса. С ужасом она произнесла имя: «Миша-рева». Его лицо вдруг ясно всплыло перед ней и от этого ней. Они редко звала его ревой, только в моменты, когда Миша, не зная меры, проливал слезы по пустякам. Его голос резал слух, и рвал картины памяти, всплывавшие в сердцах. И вскоре он смолк навсегда, утонув в беспощадном вареве огня. Таня зажмурила глаза и прикрыла руками лицо. Она не хотела слышать как вновь раздается детский крик. Ей было страшно от того, что ее любимый оранжевый цвет вдруг обозлился и пожирает дома вокруг. Крики людей, одурманенные болью и ужасом голодного огня, пожирающего их, сливались в отвратительный гимн смерти.

Таня медленно сползла на корточки и уткнулась в коленки. Спиной она чувствовала, как дрожит здание лаборатории. Как что-то мощное заставляет содрогаться его изнутри. Где-то совсем рядом раздался протяжный рык зверя. Таня подняла голову и увидела, как в одном из переулков между домами на нее смотрит непонятное существо в черном плаще и маской с горящими желтыми глазами. От напавшего страха Таня стала задыхаться. Черный охотник осматривал ее оценивая. Внутри здания послышался громкий грохот. Таня услышала, как внутри кричат люди. В дверь с обратной стороны били кулаками, пытаясь открыть. Как вдруг, охотник дернулся с места – прямо на нее. Таня прижалась к двери всем своим тельцем и зажмурила глаза.

Она почувствовала, как начинает падать. Издав крик, Таня упала в распахнувшуюся дверь. Она лежала не шевелясь, с закрытыми глазами. Внутри было очень холодно, холоднее чем снаружи. Звук гнущихся балок, как стон издыхающего железного зверя, больно царапал уши. Затихающий стон людей, растворялся у распахнутой двери, не успев вырваться наружу. Таня приоткрыла глаза и увидела, что лежит на полу в ангаре рядом с открытой дверью. Сзади к ней кто-то приближался. Она поспешила отползти в темень. Где был желтоглазый она не видела: вошел ли внутрь или остался на улице. На свет от двери показался окровавленный санитар. В проходе он столкнулся с Комаровым, забегающим внутрь. Санитар выбежал на улицу, отпихивая деревенских. Следом за ним с обезумевшим лицом бежали и другие. Все перемешались: деревенские, лаборанты с изувеченными телами. Таня прятала лицо за ладошками каждый раз, когда видела окровавленного человека. В гараже раздались крики. Среди истошных воплей Таня различила лишь гневный вскрик Комарова, который оборвался с жутким хрустом.

Перед дверью лаборатории стоял черный охотник. Он недовольно рычал. Страх косил деревенских. Они медленно ползли к распахнутой двери и даже не обращали внимания на окровавленных санитаров, выбежавших наружу. Охотник выхватывал сотрудников лаборатории, и его быстрые удары увязали в их телах. Выбегавшие люди не устраивали его – он злился.

Внезапно что-то заставило его заскулить. Он взвыл словно раненная собака. Он забился руками и ногами в воздухе. Выбегавший на улицу персонал лаборатории утекал от повисшего в воздухе черного охотника со всех ног. Его крутило и ломало, пока не разорвало на куски. Таня почувствовала, как рядом с ней кто-то остановился. Она слышала его дыхание и тепло исходившее от его ног. Она открыла глаза и подняла голову. Рядом стоял Каро. Он был без одежды. Его тело было в чужой крови. Вязкая, багрово-черная она обильно стекала по его бледной коже. Красный след тянулся за ним из самой глубины мрака. Каро смотрел на улицу. Таня кивнула ему. Она медленно поднялась на ноги и встала позади него, взяв его за руку. Почувствовав ее руку в своей, Каро сделал шаг на улицу. Он медленно поворачивал голову, осматривая все вокруг.