Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

коридоры. Стены, покрашеные желтой клеевой краской, придали солнечный вид комнатам, выходящим на север. Гостиные были светло-кремовыми — хороший фон для картин и фарфора. «Линолеумный настил» был выдран с корнем и отдан миссис Стедмен, которая с жадностью за него ухватилась. «Мне очень нравится хороший линомэм»…

6

Тем временем Селия успешно выдержала еще одно испытание — то, что было ей уготовано в конторе миссис Бармен. Контора миссис Бармен поставляла нянь для ухода за детьми.

Прибыв в это заведение, внушающее благоговение, Селия была принята высокомерным существом с желтыми волосами: от нее потребовали заполнить формуляр с тридцатью четырьмя вопросами — вопросами, явно предназначенными для того, чтобы унизить человека, на них отвечавшего. Потом ее провели в небольшой закуток, похожий на врачебный кабинет, и там, отгороженную занавесками, оставили ждать нянь, которых желтоволосая сочтет возможным ей направить.

К тому времени, когда вошла первая, ощущение собственной неполноценности переросло у Селии в совершеннейшую униженность, нисколько не развеянную первой претенденткой, крупной, массивной и чопорной дамой, вызывающе опрятной и величественной.

— Доброе утро, — тихо молвила Селия.

— Доброе утро, мадам.

Величественная особа присела на стул напротив Селии и уставилась на нее, всем своим видом как бы давая понять, что общественное положение Селии вряд ли может устроить того, кто хоть немного себя уважает.

— Мне нужна няня для малыша, — начала Селия, стараясь не чувствовать себя и — главное не смотреться полнейшим несмышленышем в делах такого рода.

— Да, мадам. Месячного?

— Да, по крайней мере двухмесячного.

Уже ошибка: «месячный» — это же термин, а не обозначение промежутка времени. Селия почувствовала, что в глазах величественной дамы она совсем рухнула.

— Очень хорошо, мадам. Есть ли другие дети?

— Нет.

— Первый ребенок. Семья большая?

— Э-э… Я и муж.

— И сколько же у вас прислуги в штате, мадам?

В штате? Ну и слово, чтобы описать слугу, еще даже не нанятого.

— Мы живем очень скромно, — сказала, зардевшись, Селия. — Одна горничная.

— В детских комнатах убирают и прислуживают?

— Нет, в детской вам придется убирать самой.

— Ах, — величественная особа поднялась и произнесла скорее с печалью, чем с раздражением: — Боюсь, мадам, место у вас совсем не то, что я ищу. В доме сэра Элдона Уэста в моем распоряжении была нянька, а детские комнаты обслуживались младшей горничной.

В глубине души Селия ко всем чертям послала желтоволосую. Чего ради писать в формуляре, что тебе нужно и каковы твои пожелания, если потом присылают того, кто если и согласится работать, то разве что у Ротшильдов, — если те, понятно, придутся даме по вкусу?

Потом вошла сурового вида женщина с черными бровями.

— Один малыш? Месячный? Вы понимаете, мадам, что всё я беру на себя? Никакого вмешательства я не потерплю.

И уставилась на Селию.

«Я научу молодых мамаш, как приходить и надоедать мне», — говорил ее взгляд.

— Боюсь, — сказала Селия, — мне это не подойдет.

— Я предана детям, мадам. Я боготворю их, но я не могу допустить, чтобы мать постоянно вмешивалась.

От чернобровой избавились.

Следующей вошла очень неприятная старая женщина, которая назвала себя нянечкой.

Насколько уразумела Селия, женщина ничего не видела, ничего не слышала и не понимала, что ей говорили.

Гнать «нянечку».

А потом явилась молодая женщина с дурным — судя по виду — нравом, которая презрительно фыркнула, узнав, что ей придется самой убираться в детской. За ней пришла приветливая краснощекая девушка, которая раньше работала уборщицей, но теперь решила, что «с детьми у нее лучше будет получаться».

Селия уже впадала в отчаяние, когда вошла женщина лет тридцати пяти. В пенсне, очень опрятная, скромно и изящно одетая, с приятными голубыми глазами.

Она не прореагировала так, как реагировали другие, узнавая, что «в детской самой придется наводить порядок».

— Что ж, я против этого не возражаю — вот только каминная решетка. Я не хотела бы чистить каминную решетку — руки от этого становятся шершавыми, а когда присматриваешь за детьми, шершавые руки — это плохо. А в остальном я не против. Я жила в колониях и могу делать практически всё, что угодно.

Она продемонстрировала Селии снимки своих прежних питомцев, и в конце-концов Селия сказала, что возьмет ее, если будут хорошие рекомендации.

Со вздохом облегчения Селия покинула контору миссис Бармен.

Рекомендации у Мэри Денмен оказались отменными. Она была заботливой и очень опытной няней. Теперь Селии предстояло нанять служанку.

Оказалось, что это дело чуть ли не более трудное, чем поиски няни. По крайней мере нянь было много. А вот служанок практически не существовало. Все они работали либо на заводах боеприпасов, либо служили в женских дивизионах. Наконец Селия встретила девушку, которая очень ей понравилась, — пухленькую добродушную Кэйт. Она сделала всё возможное, чтобы уговорить Кэйт пойти к ним работать.

Как и все другие, Кэйт уперлась из-за детской.

— Я не против малютки, мэм. Детей я люблю. А вот няньки… после моей последней работы я дала зарок никогда не наниматься туда, где есть няньки. Где няньки — там неприятности.

Напрасно Селия расписывала Мэри Денмен как кладезь всех добродетелей. Кэйт заладила одно:

— Где няньки, там неприятности. На себе испытала.

В конечном счете исход дела решил Дермот. Селия напустила его на упрямую Кэйт, и Дермот, знаток того, как добиваться своего, вполне преуспел в попытках уговорить Кэйт, и та согласилась поработать у них с испытательным сроком.

— Сама не знаю, что нашло на меня, — я ж зареклась, что не пойду туда, где няньки. Но капитан так любезно разговаривал, и еще он знает полк, в котором мой дружок во Франции служит, и всё такое. Ладно, сказала я, давайте попробуем.

Значит, Кэйт они получили, и в один роскошный октябрьский день Селия, Дермот, Денмен, Кэйт и Джуди перебрались в квартиру № 18 в «Лостон Мэншнэ», и началась семейная жизнь.

7

Дермот очень смешно вел себя с Джуди. Он ее боялся. Когда Селия пыталась заставить его взять малышку на руки, он начинал нервничать и отказывался.

— Нет, я не могу. Просто не могу. Не стану держать эту штуковину.

— Но когда-нибудь придется, когда она станет постарше. И она не штуковина.

— Когда подрастет, будет получше. Когда начнет ходить и говорить, она мне, наверное, понравится. А теперь она такая жирненькая. Как ты думаешь, у нее это потом придет в норму?

Он не желал восторгаться пухленьким тельцем Джуди или ее ямочками.

— Я хочу, чтоб она была худой и костлявой.

— Не сейчас же — ей только три месяца.

— Ты, правда, думаешь, что потом