Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

в археолога и, казалось, чего-то ожидал. У Горового непроизвольно подогнулись ноги. Он встал на колени и произнес традиционное приветствие, с которым было принято обращаться к принцам:

— С миром, с миром, Хафра, царский сын, любимый отцом своим! Да отличит тебя отец твой Хуфу, да выдвинет он тебя среди старших! Да одолеет твой двойник Ка твоего противника, да ведает твоя душа Ба пути, ведущие к вратам «Того, кто укрывает усталого»!

Царевич кивнул и отвернулся к брату. Данька заметил, как дернулся уголок рта Хафры, когда тот услышал пожелание «быть выдвинутым среди старших». Еще бы! Ведь он был всего лишь третьим сыном (если не считать самого старшего, Хемиуна, не имевшего права наследования). Как это, должно быть, невыносимо — быть третьим, а не первым или хотя бы вторым. Насколько ты далек от вожделенной двойной Короны Та-Мери.

Братья обменялись несколькими ничего не значащими фразами общего характера: о погоде, о здоровье, о предстоящем празднестве. Потом Джедефхора отвлек какой-то жрец, и Хафра отошел в тень финиковой пальмы. Данька готов был поклясться, что оттуда так и сыпались льдинки, испускаемые очами-холодильниками принца.

От дальнейшего конструирования психологического портрета Хафры его отвлек громкий шум, доносящийся со стороны пруда. Юноша посмотрел на ладью. Что это там за сумятица?

Одна из певиц горько рыдала, закрыв лицо руками. Фараон пытался ее утешить, поглаживая то по плечу, то по волосам, отчего-то вдруг распустившимся. Помогало, как видно, слабовато. Девушка заливалась все пуще. Ее плач перешел в настоящую истерику.

Хуфу нервно махнул рукой, и лодка устремилась к берегу.

— Ну вот, — удовлетворенно пробурчал над ухом археолога Упуат, — кажется, начинается. Вставай, хему-нечер, а то колени протрешь. Чай, не казенные.

Археолог удивился. Как это он не заметил, что до сих пор стоит на коленях. Нет, точно этот Хафра обладает даром гипнотизера. Вон как лихо его обработал. А ведь Данька всегда считал себя неподатливым к постороннему внушению.

А вдруг прыткий парнишка и до трона дойдет тем же способом? Внушит Джедефхору, что тот должен отречься от престола в его пользу, потом те же мысли навеет Джедефра. И дело в шляпе. Впрочем, Джедефра будет править сразу же после своего отца, обойдя законного наследника престола.

«Почему?» — в очередной раз задумался юноша над загадкой голубоглазого.

Царская ладья причалила к берегу. К ней тотчас же устремились невольники и царедворцы. Рабы бросились под ноги повелителю, соорудив из собственных тел своеобразный мост, по которому живой бог сошел на землю. Вслед за ним тем же путем прошла и всхлипывающая певица. Затем «мост» распался, и невольники дружно принялись помогать выбираться из челна и остальным девушкам.

На полянке поднялся такой шум и гам, что Данька немного растерялся. Ему уже давно не приходилось видеть и слышать столько возбужденных девушек сразу. Ну, разве что в стрип-баре во время его достопамятного дебюта в качестве исполнителя эротических танцев.

— Молча-ать! — рявкнул Хуфу, и сутолока вмиг улеглась.

Пройдя, как ледокол, сквозь людскую толпу, государь приблизился к резному трону, стоявшему в богато украшенной беседке, и уселся, грозно буравя окружающих колючим взглядом. Поймав на себе этот взгляд, Горовой понял, в кого пошел ледяной человек Хафра. Не врет народная мудрость насчет того, что яблочко от яблоньки недалеко падает.

— Аида, — скрипучим голосом обратился фараон к расстроенной девушке, — подойди сюда, дитя мое.

Плавно, как будто не касаясь ногами земли, мимо Даньки проплыла стройная темноволосая красавица. Она была до того хороша, что парень чуть не присвистнул от удивления и восторга. Певица это заметила. Ее черные, подрисованные сурьмой глаза на неуловимый миг остановились на стройном мускулистом теле археолога, и парню показалось, что во взгляде девушки промелькнула искра живого интереса.

— Не строй иллюзий! — охладил его пыл Упуат. — Новая любимая игрушка фараона.

Певица подошла к трону, поклонилась владыке и уселась у царских ног на услужливо подставленную ей кем-то из придворных раскладную скамеечку. Хуфу положил ей на голову свою левую руку и начал задумчиво перебирать пальцами длинные густые локоны девушки.

— Кто она?

Волчок не успел ответить, так как к ним подошел Джедефхор.

— Не повезло же нам с твоим первым представлением государю! — с досадой крякнул наследник.

— Что так? — совсем не расстроился Данька, которому и так уже по горло хватало впечатлений от сегодняшнего дня.

Побывать при дворе самого фараона Хеопса, видеть его, познакомиться с Хефреном — об этом не мог и мечтать никто из археологов грядущего.

— Видишь ли, — шутовским тоном пояснил голубоглазый, — папенькина рабыня потеряла новую заколку. Горе-то какое! Впору всему двору облачиться в траурные одежды. Или того лучше — всем сразу утонуть в пруду, разыскивая пропажу. Великая жертва во славу фараона!

В голосе парня слышалась плохо скрываемая досада. Он, по всей видимости, не одобрял поведения отца.

— А кто эта девушка?

— Дочь эфиопского царя. Наложница.

— Эфиопка? Почему же тогда она такая светлокожая?

Принц поморщился. Тема, затронутая Даниилом, ему не импонировала.

— Сразу видно, что тебя воспитывали не при царском дворе. Мне с детства вдалбливали в голову родословные наших соседей — врагов и друзей. Так вот, эфиопские цари из нынешней правящей династии все светлокожие и ужасно этим гордятся. Предание гласит, что основателем их рода был белокожий рыжий варвар, пришедший откуда-то с севера и мечом завоевавший себе престол. К тому же матерью Аиды была критянка…

— Сын наш, Джедефхор, — внезапно повернулся к ним лицом владыка. — Подойди сюда.

Царевич пошел на зов, а к Даньке вновь подскочил Путеводитель и еле слышно заворчал:

— Приготовься! Сейчас начнется! Что бы ни происходило — не удивляйся и не трусь…

— Джеди, приблизься! — торжественно и громко провозгласил наследник. — Его величество желает лицезреть тебя у своих ног!

Парень размеренной, полной достоинства походкой подошел к трону. Его путь сопровождался завистливыми взглядами и язвительными комментариями обойденных царским вниманием царедворцев:

— Откуда он?

— Кто его знает? Говорят, бывший неджес.

— Выскочка! Грязный простолюдин.

— А держится, словно принц по крови!

Даньку так и подмывало сунуть кому-нибудь кулак в зубы, чтоб неповадно было зубоскалить на чужой счет. Но он стойко держался.

«Желает лицезреть у ног? Это как же понимать? В буквальном смысле, что ли?»

С сожалением посмотрев на новенькую леопардовую шкуру, снятую с плеча бедолаги Чипсески, молодой человек растянулся в пыли у подножия трона. Полежал так недолго, пока его плеча не коснулась нога в металлической сандалии. Студент поднял голову и увидел, что рамена его попираются не чьей-нибудь наглой лапищей, а стопой самого владыки Двух Земель. Обувка на ней была из чистого золота.

«Из чего, не во гнев