Отряд (Аш - Тайная история - 2) - Мэри Джентл

Она подняла руку, останавливая раздавшиеся голоса:

- Я не думаю взывать к вашей гордости. Забудьте о ней. Говорю вам, эта война не менее опасна, чем любая другая, в какой нам случалось участвовать, и те, кто хочет бросить это дело, пусть лучше уходят сразу.

Она уже видела, кто готов уйти: несколько итальянцев-канониров, может быть, Герен аб Морган. Аш задумчиво кивнула собственным мыслям, вслушиваясь в иронические комментарии и мрачные шутки, которыми тихо перебрасывались ее люди - три с половиной сотни здоровых парней, смотревших на нее бесстрастными пустыми взглядами. Боятся, конечно, но и уже обдумывают, как взяться за дело.

- Так когда нам предстоит надавать пинков трем легионам задниц? поинтересовался английский арбалетчик Джон Баррен, тыча пальцем себе за спину, имея, вероятно, в виду визиготский лагерь под стенами Дижона.

Аш, не торопясь отвечать, кивком дала понять, что можно расходиться.

- Ну, парни, приводите в порядок снаряжение, поговорите со своими офицерами. Совещание командиров завтра сразу после подъема.

Она с усмешкой обернулась к англичанину и повторила:

- Когда? Надеюсь, раньше, чем Гелимер сочтет перемирие прерванным и все три его гребаных легиона свалятся со стен нам на голову!

Она обошла всех бургундских командиров, переходя из дома в казарму, а из казармы во дворец - и раз за разом повторяя более или менее одно и то же весь этот темный рождественский вечер. Поговорила, сколько удалось, и с бургундскими солдатами, которым предстояло участвовать в бою. Она отмерила немало миль по мостовым Дижона. Эскорт сменялся каждый час.

Легкие облака разошлись, открыв звездное небо, но многотысячная толпа на паперти перед аббатством не расходилась всю ночь, ожидая выдачи крошечных ломтиков темного хлеба и глотка крапивного пива.

Семь звезд ярко сияли в морозном небе: Ковш висел над самыми шпилями аббатства Святого Стефана.

Аш оставила эскорт перед зданием аббатства, служившим временным жилищем аббата, и прошла мимо стражи и монахов, стороживших вход. Она держалась с такой уверенностью, что ни одна душа не осмелилась задавать ей вопросы.

На лестнице ее встретило пение карфагенской свирели. Аш расстегнула шлем и поправила короткие волосы. Ее рассеянный взгляд, смотревший в иные миры, сосредоточился. Она в последний раз провела по волосам пальцами с обкусанными заусенцами и передернула плечами, пристраиваясь поудобнее к латам. Покончив с этим делом, наклонила голову и по узкой лесенке с низким потолком поднялась в верхнюю комнатку.

- Мадам... капитан, - поправился высокий тощий монах. - Вы разошлись с аббатом. Он только что был здесь, молился с безумной иноземкой.

- Аббат милосерден, - Аш не остановилась. - Вам ни к чему входить со мной. Я всего на несколько минут.

Она пригнулась, проскользнув под массивной дубовой притолокой, и прошла в дальнее помещение, не слушая робких возражений монаха. Даже сквозь подошвы сапог чувствовалось, как неровно уложены скрипучие половицы. Распрямившись, она оказалась в золотистом луче светильника и с трудом разглядела лишенную всякой мебели комнату, беленые штукатуркой стены и кучу одеял под окном с ромбиками стекол.

Виоланта сидела рядом с Фарис на полу под светильником. Обе повернули головы навстречу вошедшей.

Пол под ее ногами снова пронзительно скрипнул, и груда одеял зашевелилась. Показались потемневшие от пота седые волосы. Аделиза приподнялась, протирая глаза чумазыми кулаками.

- Я не знала, что ты здесь, - объяснила Аш, обращаясь к Фарис.

- Ваш аббат отдал вторую комнату рабам-мужчинам. А меня поместили с женщинами.

Снова послышалась свирель. Теперь было ясно, что музыка доносится из дальней части здания. Аш кинула взгляд на Виоланту, на Аделизу - и снова обратилась к женщине, которая сейчас - с коротко остриженными волосами, в швейцарском платье с чужого плеча - выглядела еще больше похожей на нее.

- Явственное фамильное сходство, - заметила Аш, проведя языком по пересохшим губам.

Она против воли то и дело оглядывалась на безумную старуху. Аделиза сидела, завернувшись в одеяла, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то мыча про себя. Потом вдруг стала ударять кулаком по колену. Аш не сразу поняла, что женщина отбивает такт мелодии флейты.

- Дерьмо, - сказала Аш. - Вот, значит, почему они убивали младенцев. Они думали, что мы все так кончим. Ты когда-нибудь думала о том, что тебя ждет в будущем?

Маленькая Виоланта что-то быстро прошептала.

- Она тебя не поняла, но тон ей не нравится, - объяснила Фарис.

Аделиза, словно потревоженная звуком голосов, перестала раскачиваться и схватилась за живот, поскуливая и мяукая. Она что-то говорила. Аш с трудом разобрала на малознакомом жаргоне карфагенских рабов:

- Болит! Болит!

- Что с ней? Больна?

Виоланта снова заговорила. Фарис кивнула.

- Она говорит - Аделиза голодна. Говорит - Аделиза раньше не знала, что такое голод. О ней всегда заботились. Она не знала боли пустого желудка.

Аш шагнула вперед. Лязг брони, которого она, привыкнув, почти не замечала, в тесной комнатушке показался очень громким. Женщина вскочила на ноги и попятилась, заслонившись одеялом.

- Подожди, - Аш остановилась и успокаивающе заговорила: - Я не обижу тебя, Аделиза. Аделиза, я тебя не обижу.

- Не верится! - пробормотала Виоланта, снова укутывая плечи старухи одеялом. Аделиза рассеянно задрала рубаху, обнажив дряблый живот и почесывая заросший седыми волосами лобок. Ее бедра, живот и груди оказались покрытыми сетью тонких белых шрамов и царапин. Виоланта поправила одеяло, проговорив что-то на своем неразборчивом карфагенском .

- Она сказала - Аделиза боится, когда много людей и когда видит оружие. - Фарис наконец поднялась с пола. - Девочка права. Аделиза мало сталкивалась с людьми, кроме моего отца Леофрика и тех мужчин, с которыми он ее сводил. Она никогда не видела много людей сразу.

Аш вглядывалась в лицо Аделизы, скрытое тенью. "Неужели я на нее похожа?" Тяжелая челюсть и припухшие веки: не понять, старуха или просто обрюзгшая пожилая женщина, но в неопределенной пухлости щек видится младенческая наивность.

Ее скрутил приступ всепоглощающей жалости, к которой примешивалось отвращение.

- Христос! - воскликнула Аш. - Она же умственно отсталая!* [В оригинале: "та, которой коснулся господь" или "господня дура".] Точно!

Одеяло на груди Аделизы шевельнулось. Аш разглядела что-то прячущееся в складках шерстяной материи и тут же ощутила наполняющий комнату слабый запах: крысы. Виоланта опять неразборчиво забормотала.

- Что?

Фарис подобрала валявшееся на полу одеяло и закуталась в него. Ее дыхание виднелось у губ белыми облачками.