Танцы с королями - Розалинда Лейкер

— И когда же должна состояться эта свадьба? — с тревогой спросила Жасмин, не желавшая, чтобы какие бы то ни было обстоятельства сократили время пребывания ее матери в замке Вальверде.

— Не раньше, чем через шесть недель. У нас впереди еще много времени, да и потом что помешает мне приехать сюда снова?

Маргарита провела с дочерью пять недель. Это было время, полное солнца и тепла для Жасмин. Несмотря ни на что, никогда еще не чувствовала она себя в общении с матерью такой счастливой, и именно теперь между ними установилась подлинная близость, которой не существовало прежде. Они весело смеялись, заново переживая забавные случаи из семейного прошлого и старые шутки, бывшие когда-то у них в ходу. Их приглашали на обеды и ужины в дома тех, с кем Жасмин успела подружиться; они вместе гуляли в окрестностях замка и в лесу, ездили по утрам в коляске на прогулку и посетили веерную мастерскую, которая чрезвычайно заинтересовала Маргариту. Выбор изделий был небогатым, но сами вееры, аккуратные и изящные, очаровали ее. Конечно, они не смогли бы удовлетворить изысканные вкусы Версаля, но требованиям местных модниц соответствовали вполне. Особенно тронули душу старой мастерицы вееры, которые Жасмин изготовила сама. Опытный глаз Маргариты сразу выделил тонкую работу и искусное вкрапление полудрагоценных металлов.

— Лишь благодаря тебе я научилась этому искусству, — сказала довольно улыбающаяся Жасмин в ответ на похвалу матери. — Помнишь, как я восставала против твоих уроков?

— Да уж! Сколько упрямства в тебе было… — согласилась Маргарита, которую эти воспоминания и веселили, и заставляли задумываться.

Часто в их беседах возникали и серьезные темы. Так, однажды Маргарита рассказала Жасмин о своей любви к Огюстену, о том, как она возникла и чем закончилась.

— Я давно хотела, чтобы ты узнала обо всем, — закончила она свой рассказ, — потому что однажды все, что происходило в стенах Шато Сатори в годы преследования гугенотов, а также содержание некоторых документов станет известно, и для тебя это могло бы оказаться не совсем приятной неожиданностью. Но главное, мне ни в коем случае не хотелось, чтобы у тебя возникла хотя бы тень сомнения относительного того, кто твой отец. Огюстен ушел из моей жизни за много лет до того, как я встретила Лорента.

— Я очень рада, что ты мне все рассказала.

Маргарита задумчиво потрогала кольца на своих пальцах; ее мысли в этот момент унеслись очень далеко. На ее губах появилась слабая улыбка.

— Огюстен однажды сказал мне, что мужчина способен любить двух женщин. Это действительно так, хотя он имел в виду нечто иное. Я любила твоего отца не меньше, чем его. Но совершенно по-другому. И все же должна признать, что Огюстен остался в моей жизни ослепительной искрой которая зажгла во мне истинную любовь. Без этого я не смогла бы полюбить и твоего отца, и даже десятки лет, минувшие с той поры, не погасили ее в моем сердце.

Горло Жасмин перехватило от избытка чувств: ее мать испытала такую любовь, какую ей никогда не суждено встретить! Судьба Шато Сатори, этого гнезда страстной любви, ставшего ей теперь еще более дорогим, взволновала ее. Она молила Бога, чтобы ей не скоро еще пришлось беспокоиться о том, как поступить с этим наследством. И все же мать должна узнать об этом.

— Ты же понимаешь, что Шато Сатори никогда не станет моим, не так ли, мама? Ведь Сабатин заявит о своих правах на наследство, а по закону имущество жены должно принадлежать мужу, и продаст его.

Лицо Маргариты опять обрело жесткость и решительность:

— Я уже составила завещание, и по нему Сабатину Шато Сатори не видать, как собственных ушей. Но это дело будущего, и я сейчас не хочу больше о нем говорить.

Нетрудно было догадаться, что нежелание Маргариты обсуждать отношение своего зятя к имуществу, которое могло достаться ему в случае ее смерти, было связано с его отвратительным поведением. Жасмин рассказала матери о многих жутких фактах, от которых волосы могли встать дыбом. О завещании больше не упоминалось ни разу.

Золотые деньки промелькнули слишком быстро, и Маргарита стала готовиться к отъезду. За день до него, гуляя рука об руку с Жасмин по цветникам, она заговорила о портрете, который перед смертью хотел заказать Лорент.

— Мне бы очень хотелось выполнить его последнюю волю и повесить твой портрет в малиновом зале. Твоему покойному отцу это очень понравилось бы. Было бы просто замечательно, если бы ты позировала в новом платье, которое я тебе привезла. Он помогал мне выбрать ткань для него всего лишь за несколько дней до смерти.

— Я так и сделаю. — Жасмин не очень прельщала идея утомительного позирования, но она сочла себя обязанной превозмочь нежелание ради памяти отца и в утешение матери.

Наступило утро отъезда Маргариты. За завтраком они с Жасмин почти не разговаривали, опечаленные предстоящей разлукой. Улыбки, которыми они изредка обменивались, не отражали их подлинных чувств.

Маргарита, облаченная в очень элегантный плащ темно-зеленого оттенка, в шляпке, вышла вместе с Жасмин из своих покоев и направилась к лестнице, и в это время к ним подбежала запыхавшаяся Берта с встревоженным лицом:

— Карета герцога едет по аллее!

Жасмин ответила:

— Успокойся, Берта! Мама уже уезжает, и ему никак не удастся испортить нам настроение. Он опоздал!

Жасмин и Маргарита спустились по лестнице вместе, Берта следовала за ними. Привратник распахнул двери сразу же, как только карета хозяина остановилась у крыльца. Сабатин вышел из кареты и оказался в зале в ту секунду, когда его жена и теща сошли с последней ступеньки лестницы. Он замер в неподвижности: внешнее сходство обеих женщин мгновенно подсказало ему, что та, повыше и постатнее — его теща. Он уставился на нее, не говоря ни слова. Глаза из узких щелочек на опухшем лице излучали неприкрытую ненависть. Маргарита ответила тем же ледяным молчанием, величественно проплыв мимо Сабатина во все еще открытую дверь. Но как только она переступила порог, в Сабатине словно щелкнула заводная пружина, Он тут же захлопнул за тещей дверь и отбросил Жасмин, намеревавшуюся последовать за матерью, сильным толчком в грудь. Она задохнулась, но затем задышала ровнее и опять шагнула к двери. На этот раз он схватил ее за руку и дважды ударил по лицу другой рукой, а затем отбросил Жасмин в сторону, как беспомощную куклу. Жасмин непременно размозжила бы себе голову о пол, выложенный каменной плиткой, если бы Берта не успела подхватить падающую хозяйку своими сильными руками. Восстановив равновесие, Жасмин резко повернулась и ринулась по залу в обратном направлении. Вбежав в примыкавшее к нему помещение, она молнией проскочила его и оказалась в коридоре, который вел к другому выходу из замка.