Ричи - Владимир Алексеевич Абрамов

День Люциуса Малфоя не задался с самого утра: заболел Укропчик — павлин, названный так за свой характер…

Холеный аристократ Люциус старался не демонстрировать нетерпения. Он с очаровательной и внешне холодной блондинкой-супругой стоял на платформе девять и три четверти в ожидании любимого и единственного сына.

И вот настал тот самый миг — к платформе прибыл дымящий красный паровоз «Хогвартс-экспресс».

Люциус с супругой демонстрировали надменное превосходство, они сверху вниз смотрели на прочих волшебников. Наконец, из вагона вышел их милый Драко. Вид мальчика сразу не понравился Нарциссе Малфой. Драко выглядел поникшим и бледнее обычного.

Супруги Малфой на публике старались не демонстрировать эмоций. Хмурый Люциус подхватил чемодан сына и аппарировал к себе в поместье. Нарцисса крепко прижала к себе сына и аппарировала вместе с ним вслед за мужем.

Когда все Малфои оказались дома, Нарцисса не выдержала и спросила:

— Драко, у тебя всё хорошо?

Мальчик печально вздохнул, его плечи поникли, а взгляд уперся в пол.

— Сын, что случилось? — холодно спросил Люциус.

— Это всё грязнокровка Гросвенор и противный шестой Уизли с мерзким Поттером! — вскинув голову, визгливо воскликнул Драко.

Нарцисса начала закипать. Ей, как и большинству мам, было достаточно намёка на то, что кто-то посмел обидеть её мальчика.

— Что они сделали?

Драко слишком долго держал всё в себе. Он всхлипнул. У него из глаз брызнули слёзы. Он истерично стал тараторить:

— Они… Они… Они вконец обнаглели! Вначале Поттер вместо того, чтобы дружить со мной, выбрал себе в друзья шестого Уизли и Гросвенора. Потом весь год этот мерзкий Гросвенор, этот поганый грязнокровка, сорил деньгами направо и налево. Папа, представляешь, он заплатил студентам Равенкло больше ста тысяч галлеонов только за то, чтобы они баловались карандашным грифелем и клейкой лентой!

От озвученной суммы у Люциуса глаза полезли на лоб. Он не поверил.

— Сколько? — спросил он, думая, что ослышался.

— Сто тысяч.

— Сколько-сколько?! — ещё больше выпучил глаза Люциус.

— Сто тысяч!

— Драко, может, тебе показалось, и речь шла о кнатах?

— Нет, пап, галлеонов. Сто моргановых тысяч галленов!!!

— Э-э-э… — Люциус завис и пребывал в прострации. — Драко, это точно?

— Конечно, пап! Об этом вся школа судачила. Мол, Гросвенору нужно было превратить грифель в пленку, и он за способ её создания пообещал сто тысяч. Однажды студенты Равенкло в полном составе за завтраком сидели с клейкой лентой и спорили, кто и как будет превращать грифель в пленку, дошло даже до драки, за что профессор Макгонагалл оштрафовала их факультет на сто баллов. А в конце года этот мерзавец… — Драко даже задохнулся от возмущения. — Он реально заплатил эти деньги!

У Люциуса помутнело в глазах. Он едва устоял на ногах и схватился за сердце, которое на мгновение пропустило удар. У него в голове пролетела мыслишка:

«Подумать только, сто тысяч за какую-то ерунду! Сто моргановых тысяч галлеонов за превращение карандашного грифеля!!! Это почти семь годовых доходов нашей семьи. Этот Гросвенор безумен и невероятно богат».

Нарцисса слушала сына с широко распахнутыми глазами. Она напоминала рыбу, выброшенную на берег: молча хлопала ртом и тяжело дышала.

На этом потрясения не закончились. Драко продолжил жаловаться:

— В конце учебного года мы решили показать этим мерзавцам их место… — голос мальчика стал совсем тонким, а тело заколотило от истерики. — Нас было четверо… Я думал, что Крэбб и Гойл сильные, еще и Нотта прихватил с собой. А они… они…

— Кто «они», Дракусик? — ласково спросила Нарцисса.

— Поттер, Уизли и Гросвенор… Они нас вначале игнорировали, словно пустое место. Да еще с таким видом, словно они намного выше нас, будто они пупы земли… А потом…

— Что, сынок? — вновь спросила Нарцисса у плачущего сына.

— Они нас побили!

Люциус был зол. Он спросил:

— А как же ваши палочки? Вас было четверо, их трое. Неужто никто не догадался использовать волшебство?

— Пап, мы просто не успели… Эти гады… Они двигались настолько быстро, что мы не успевали за ними уследить. Они выхватили у нас волшебные палочки, после чего побили, словно какие-то маглы!

— Дракусик, — Нарцисса в порыве чувств обняла сына и прижала его к себе, — как же так? Разве их не наказали учителя?

— За это нет, — всхлипнул Драко. — Они так нас побили, что было очень больно, но не осталось ни одного следа. Мы даже не смогли доказать, что драка была. А потом…

У мальчика началась сильная истерика. Он стал размазывать по щекам слезы. Мать пыталась успокоить сына.

Люциус Малфой от ярости сжимал кулаки. Он со злостью прошипел:

— И это мой сын? Плачешь, как девка! Сам нарвался на драку и после этого посмел проиграть… Драко, ты позоришь нашу фамилию!

— Ну па-а-а-п…

— Что, "ну пап"? — окинул ребенка высокомерным взором Люциус. — Этим летом тебе предстоят тренировки. Я найму лучших волшебников-дуэлянтов, чтобы ты мог вызвать соперника на волшебную дуэль и победить его, а не позорно проиграть от магловских тумаков.

— Но… — растирая слёзы по щекам, протянул Драко. — Эти трое вообще обнаглели! Рон, Гарри и Ричи… Они украли мою сову и проводили над ней жестокие эксперименты. А потом натравили сову на меня, и она меня обгадила с головы до ног. Да так, что мантию пришлось выбросить.

— Это было до или после драки? — сухо поинтересовался Люциус.

— После.

— М-м-м… Понятно, — протянул мужчина.

— Люциус, они обижают нашего сына! — заявила Нарцисса. — Сделай что-нибудь.

— Хорошо, я попробую… — из груди Люциуса вырвался тяжелый вздох. — Но к Поттеру и Гросвенору сложно будет подобраться… Особенно к последнему. Если мальчишка способен потратить наш семилетний доход на полную ерунду…

— Пап, но он же грязнокровка! — воскликнул Драко.

— Эм… — на лицо Люциуса выползла кривая улыбка, которой он попытался скрыть смущение. — Драко, надеюсь тебе хватит ума не говорить об этом на людях.

— Но почему?

— Сынок, понимаешь, — Люциус на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, — может, Гросвенор и грязнокровка, но он безумно богат и к тому же граф и наследник герцога. Кроме того на него работает множество британских