Янгель: Уроки и наследие - Лев Андреев

"Ну что вы все: Королев! Королев! А что такое Королев? Это тонкостенная металлическая труба. Я ставлю внутрь ее свои двигатели, Пилюгин — свои приборы. Бармин строит ей старт, и она летит…"

Основанием для такого взгляда является несомненно та роль, которую двигатель играет при реализации реактивного полета и вытекающие отсюда особенности тесной его связи со всеми системами ракеты, а также всем процессом совместной отработки в процесс наземных и летно-конструкторских испытаний. И тем не менее неоспоримым является факт, что Главный конструктор ракеты выбирает двигатель, а не наоборот.

Известно, что в авиации Главный конструктор самолета и двигателя работают независимо друг от друга. Поэтому один и тот же мотор может устанавливаться на самолетах самых различных типов. Так двигатели конструкции В.К. Климова — ВК-105ПФ применялись на самолетах самого различного назначения — истребителях и бомбардировщиках созданных С.Я. Яковлевым, С.А. Лавочкиным, В.М. Петляковым, А.Н. Туполевым. То же самое можно сказать о моторах не менее известных Главных конструкторов А.Д. Шевцова и А.А. Микулина.

Начиная работать над очередным проектом, конструктор самолета, выбрав двигатель, определял тем самым форму и компоновку фюзеляжа, крыльев и в дальнейшем работал самостоятельно. А новая машина, по установившейся традиции носила фамилию ее создателя — по первым буквам фамилии главного конструктора. И еще одно существенное обстоятельство: хотя без двигателя самолет может быть всего лишь парящим планером, в общей его конструкции двигатель не является определяющим. Все остальные части конструкции самолета являются прерогативой Главного конструктора самолета.

Другое дело баллистическая ракета. Идеологом проекта, как это уже достаточно подробно обсуждалось выше, является Главный конструктор, скажем так, корпуса ракеты. Но он же является и Главным конструктором, отвечающим практически за весь комплекс. Он выбирает двигатель из числа имеющихся или находящихся на определенной стадии отработки, а порой и просто уговаривает главного конструктора, на которого он сделал ставку, создать для него новый двигатель с нужными характеристиками, для реализации задумки. Главный конструктор ракеты определяет требования к системе управления, и хотя непосредственно не занимается разработкой конкретной идеологии системы управления, но во многом в процессе создания ракеты определяет ее облик. Все сказанное относительно системы управления еще в большей степени относится к наземному комплексу.

Поэтому Главный конструктор ракеты стоит на верхней ступеньке пирамиды из огромного числа разработчиков систем и агрегатов, входящих в ракету и ее комплекс. И он задает требования к ним, определяя таким образом их облик и характеристики исходя из общих требований к ракете. В свою очередь разработчики основных систем транслируют эти требования своим смежникам на нижних ярусах, а те еще ниже. И так до основания пирамиды. В результате вся структура, задействованная в создании ракеты, пронизана единой идеологией и технической политикой Главного конструктора.

Продолжение темы, кто главный, но в более спокойных тонах находим в воспоминаниях И.В. Стражевой:

"Однажды у нас на Байконуре собрался "малый совет" главных конструкторов в составе Пилюгина, Глушко и Янгеля. Кто играет в ракетной технике главенствующую роль? Есть конструкция ракеты, двигатель и система управления. Валентин Петрович Глушко в своем суждении непреклонен: двигатель — "сердце ракеты". Николай Алексеевич Пилюгин назвал систему управления "нервной системой". И оба "завелись".

"А что сказал по этому поводу третий член "малого совета?" — поинтересовалась я.

— Выступил как дипломат, — засмеялся Михаил Кузьмич. — Сказал, что если оба академика отождествили ракету с живым организмом, то, понятно, нужно и сердце — мотор, и нервная система — управление. Но еще нужны голова и туловище. Это уже наша вотчина. И самое главное, нужен еще надежный лечащий врач. Им является испытатель. Он внимательно следит за своим пациентом и в итоге сообщает, что ракета в полной исправности и готова к полету".

Конечно, на высказывание В.П. Глушко о С.П. Королеве при оценке приоритетов в ракетной технике наложили большой отпечаток не только сложные во многом противоположные, несовместимые характеры двух корифеев ракетной техники, определявшие, по всей видимости, их личные взаимоотношения. Судьбе было удобно распорядиться так, что их творческая деятельность и жизненные пути переплелись самым сложным образом. Оба начинали с нуля, делая первые шаги в тридцатых годах. И каждый успел побывать в подчинении другого. Даже предвоенные годы репрессий "не развели", а только усложнили их отношения (В застенках органов Госбезопасности под пытками В.П. Глушко принудили дать показания на С.П. Королева). В 1946 году в Германии будущие Главные конструкторы занимались каждый своим делом — как воссоздать ту систему, которая была его епархией. Ну, а дальше, в сформировавшемся Совете Главных конструкторов лидером стал, несомненно, С.П. Королев, поскольку он всегда по положению стоял у истоков возникновения идеи и ее реализации.

И, конечно, не умаляя заслуг В.П. Глушко в обеспечении приоритетов Советского Союза в космической эпопее, они стали реальностью благодаря ракетам С.П. Королева. А складывавшиеся взаимоотношения — это естественные издержки, связанные со степенью технической свободы и независимостью при решении общей задачи, а также с возникающими авторскими амбициями в коллективном творческом труде.

Вопрос о том, кто главнее, не новый. Более того, он относится к любой сфере человеческой деятельности. Эта ситуация еще в тридцатые годы ушедшего столетия была блестяще обыграна в сатирическом рассказе Михаила Зощенко. В нем обычный монтер-осветитель, затаив обиду на директора, убедительно доказал, что главным в оперном театре может являться не "актер, не режиссер, а театральный плотник". Для этого он просто "вырубил" свет в зале в самый решительный момент перед началом спектакля, создав тем самым переполох в публике. Невольно возникает мысль: а почему бы не перенести авиационную традиацию в ракетостроение и вместо обезличивающей литеры "Р" присваивать создаваемым ракетам фамилию ее Главного конструктора или основателя конструкторской школы, если машина создается уже после прекращения активной творческой деятельности последнего? Ну, а для того, чтобы подчеркнуть принципиальное отличие ракеты от самолета, использовать вместо первых двух букв три, например: Кор, Чел, Янг и т. д. А для номеров самих ракет оставить сложившийся принцип.