Толковая Библия. Ветхий Завет. Книги неканонические - Александр Лопухин

83. «Бетдагон…» — Βηθδαγών — 1 Цар V:2 — «храм Дагона», главного идола филистимлян, изображавшегося получеловеком-полурыбой (голова и руки человечьи туловище и хвост — рыбьи).

84. Но Ионафан сжег Азот и окрестные города и взял добычу их, и капище Дагона с убежавшими в него сжег огнем.85. И было павших от меча с сожженными до восьми тысяч мужей.86. Отправившись оттуда, Ионафан расположился станом против Аскалона; но жители города вышли к нему навстречу с великою почестью.

86. Аскалон — древнефилистимский город на берегу Средиземного моря южнее Азота — ныне от него остались одни развалины (разрушен турками в XIII в.).

87. И возвратился Ионафан со всеми бывшими при нем в Иерусалим, имея при себе много добычи.88. Когда царь Александр услышал о сих событиях, то вновь почтил Ионафана89. и послал ему золотую пряжку, какая по обычаю давалась царским родственникам, и подарил ему Аккарон и всю область его в наследственное владение.

89. О «золотой пряжке» см. еще XI:58 и XIV:44. — Кроме родственников царских в собственном смысле, это отличие давалось и другим наиболее отличившимся и пользовавшимся особою милостью царя лицам, подобно нынешнему царскому ордену св. Андрея Первозванного. — Аккарон — Ακκαρών — один из пяти главных городов филистимских, на границе Иудеи на месте нынешней деревни Akir.

Глава XI

Попытка Птолемея VI Филометора овладеть Сирийским царством; сражение с Александром и гибель обоих царей (ср. Antt. XIII, 4, 5 и д.) (1–19). Осада Иерусалимской крепости Ионафаном и договор с царем Димитрием (ср. Antt. XII, 4, 9) (20–37). Содействие Ионафана Димитрию во вновь разгоравшейся борьбе за престолонаследие (ср. Ann. XII, 4, 9 и 5, 1–4) (38–53). Воцарившийся Антиох утверждает Ионафана в первосвященстве и в других его правах. Переход Ионафана на сторону Антиоха и борьба за последнего против Димитрия (ср. Antt. XII, 5, 3–7) (54–74).

1. Между тем царь Египетский, собрав многочисленное войско, как песок на берегу морском, и множество кораблей, домогался овладеть царством Александра хитростью и присоединить его к своему царству.2. Он пришел в Сирию с мирными речами, и жители отворяли ему города и выходили навстречу, ибо дано было от царя Александра повеление встречать его, потому что он был тесть его.3. Когда же Птоломей входил в города, то оставлял войско для стражи в каждом городе.4. Когда приблизился он к Азоту, то показали ему сожженное капище Дагона, и Азот и окрестные города разрушенные, и тела пораженные и сожженные во время сражения, ибо сложили их в груды по пути его,5. и рассказали царю о всем, что сделал Ионафан, жалуясь на него; но царь промолчал.6. Тогда вышел Ионафан навстречу царю в Иоппию с почетом, и приветствовали друг друга и ночевали там.7. И шел Ионафан с царем до реки, называемой Елевфера, и потом возвратился в Иерусалим.8. Царь же Птоломей овладел городами на морском берегу до Селевкии приморской и составлял злые замыслы против Александра.9. И послал послов к царю Димитрию, говоря: приди сюда, заключим между собою союз, и я дам тебе дочь мою, которую имеет Александр, и ты будешь царствовать в царстве отца твоего.10. Я раскаиваюсь, что отдал ему дочь мою, ибо он старался убить меня.11. Так клеветал он на него, потому что сам домогался царства его.

1–11. Хитрость, посредством которой Птоломей хотел овладеть царством Александра, состояла в том, что Птоломей всюду старался показать себя защитником прав Александра, как своего зятя. Другие, правда, не отказывают Птоломею и в действительном желании помочь Александру, но только во всяком случае желание это признается небескорыстным, имевшим в виду поживиться так или иначе за счет владений Александра. Это понял, — по-видимому, не сразу — и сам Александр. Приказав вначале устраивать своему тестю самый пышный прием по всем городам на его пути, он вдруг перешел в открытую вражду к нему и, вместо союзника, объявил его своим врагом. Тогда и Ионафан, имевший сначала намерение принять участие во всем походе Птоломея как союзник его зятя, отделился от Птолемея и пошел против него. Это заставило и Птоломея поставить себе цель прямее и откровеннее, особенно после произведенного в Птолемаиде на его жизнь покушения, участником которого оказался один из видных любимцев Александра — Аммоний. Отказ Александра выдать Аммония по требованию Птоломея дал ему основание объявить виновником покушения самого Александра, и этим оправдать свой наступательный образ действий на его владения. Но писатель нашей книги — XI:11 — представляет весь этот заговор просто «клеветой», выдуманной самим Птоломеем в его вышеуказанных целях. — Река Елевфер (7 ст.) — пограничная между Финикией и Сирией (Strabon, XVI, р. 753), протекает по Ливану, и между Триполисом и Арадом впадает в Средиземное море, — вероятно, нынешний Nahr el Kebir, большой, быстротекущий поток. — «Селевкия приморская» (8 ст.) — названа так в отличие от 8 других построенных вновь или возобновленных Селевком Никатором и по его имени названных городов, — лежала в 40 стадиях севернее от устья р. Оронта, в 3 милях от Антиохии, столицы Сирии (называлась также Pieria от горы Pierius, на которой лежала).

12. И, отняв у него дочь свою, отдал ее Димитрию, и стал чужим для Александра, и обнаружилась вражда их.13. И вошел Птоломей в Антиохию и возложил на свою голову два венца — Азии и Египта.

13. «Два венца — Азии и Египта», см. к VIII:6.

14. Царь Александр находился в то время в Киликии, потому что жители тех мест отпали от него.15. Услышав об этом, Александр пошел против него воевать; тогда Птоломей вывел войско и встретил его с крепкою силою, и обратил его в бегство.16. И убежал Александр в Аравию, чтобы укрыться там; царь же Птоломей возвысился.17. Завдиил, Аравитянин, снял голову с Александра и послал ее Птоломею.18. Царь же Птоломей на третий день умер, а оставшиеся в крепостях истреблены были жителями крепостей.

17–18. Более подробные сведения о смерти Александра находятся у Diod. Sic. I, с. Nr. XXI. О смерти Птоломея см. у Иосифа Флавия (ср. Liv. Epit. LII). — «На третий день…», т. е. после получения головы Александра. — «Оставшиеся в крепостях…», см. 3 ст.

19. И воцарился Димитрий в сто шестьдесят седьмом году.

19. «В 167-м году» э. Сел. = 146–145 г. до Р. Х.

20. В те дни собрал Ионафан Иудеев, чтобы завоевать крепость Иерусалимскую, и устроил перед нею множество машин.

20. Крепость Иерусалимская, как видно отсюда, до сих пор была занята сирийцами, которых хотя и обещал Димитрий убрать (X:32), однако, еще не убрал, после того, как его предложения иудеям вообще не достигли своей цели.

21. Но некоторые ненавистники народа своего, отступники от закона, пошли к царю и донесли, что Ионафан облагает крепость.22. Когда он услышал об этом, разгневался и, поспешно собравшись, отправился в Птолемаиду и написал Ионафану, чтобы он не облагал крепости, а как можно скорее шел к нему навстречу в Птолемаиду, чтобы переговорить с ним.23. Но Ионафан, выслушав это, приказал продолжать осаду и, избрав из старейшин Израильских и священников, решился подвергнуться опасности.24. Взяв серебра и золота, одежды и много других даров, он пошел к царю в Птолемаиду и приобрел благоволение его.25. И хотя некоторые отступники из того же народа клеветали на него,26. но царь поступил с ним так же, как поступали с ним предшественники его, и возвысил его пред всеми друзьями своими,27. и утвердил за ним первосвященство и другие почетные отличия, какие он имел прежде, и сделал его одним из первых друзей своих.28. И просил Ионафан царя освободить от податей Иудею и три области и Самарию и обещал ему триста талантов.

28. Относительно «трех областей» см. к X:30. — «И Самарию…» Упоминание о Самарии здесь весьма странно и едва ли имело место в действительности, не только в виду враждебных отношений между самарянами и иудеями, но и ввиду противоречия, создаваемого при таком чтении, с 34 ст. и X:30. Вероятно, здесь надо читать не καί τήν Σαμαρείτιν, но τίς Σαμαρείτιδος. Освобождение от податей обещал иудеям еще отец Димитрия, но они отклонили эти предложения, не доверяя царю, причинившему им столько бед (X:25–46). Теперь Ионафан сам просит этого, причем обещает царю триста талантов в качестве выкупной суммы. Относительно уплаты этой суммы мнения толкователей разделяются, должна ли она была уплатиться как единовременный взнос за все уступленное царем, или это количество денег надлежало вносить ежегодно — взамен собираемых царскими чиновниками податей. Выражение в данном случае допускает оба толкования но ст. 35, где царь уступает иудеям все десятины, сборы и дани, кажется, говорит за первое толкование. — Талант — древнегреческая высшая мера веса и монеты, не повсюду одинаковой стоимости: наиболее употребительный аттический талант = 2 210 рублей.