Забудь его забудь - Ирмина Изфри

волнительным ожиданием, смотрит на замешкавшуюся Юлию, сердце подскакивает от плохого предчувствия. Глаза любимой округляются, синие радужки темнеют, наполняются паникой.

«Нет, нет, нет — под ребрами закручивается воронка, в голове мигает красная лампочка, Волков, испугавшись реакции Глезер, крепко сжимает её тонкие, холодные пальчики.

«Скажи «ДА», ты нужна мне, Валу, Лизе, у нас скоро будет еще один ребенок» — молит зеленым взглядом, нервы напрягаются, как тетива на луке перед выстрелом.

Юлия, будто замерзнув, скукожилась, ее синие радужные оболочки забегали по сторонам, ища кого — то среди немногочисленных гостей. Невеста потянула на себя руки, высвобождая пальцы из захвата Волкова, судорожно сглотнула и снова перевела взгляд на стоявшего перед ней жениха.

«Что происходит?» — задавали вопрос васильковые глаза. Александр в растерянности, неужели она не понимает, что находится на собственном бракосочетании? Зачем эти слезы? Ловит еле заметное движение губ на лице любимой: «Прости» — совсем не слышно, а в грудь впивается толстый штырь, ослепляя и обездвиживая его. От боли не вздохнуть, только глаза тоскливо смотрят на убегающую самую лучшую, самую долгожданную женщину в подвенечном платье.

Александр яростно борется с одеревенением, напрягает мышцы, его сейчас разорвет от эмоций, а ноги еле передвигаются! «Юлька» — внутри сирена надрывается, но он не может произнести ни звука. Ещё и ещё подается вперед, и понимает, он преодолел трудности, он двигается, несется, как ураган за своей сбежавшей невестой.

Сметает преграды на пути, расталкивая локтями, плечами, рычит в лицо тем, кто начинает возмущаться. Нечего загораживать Алексу обзор, мешать преследовать блондинку в голубом платье, спускавшуюся с лестницы.

Нагнал, даже успел почувствовать привкус победы, осталось протянуть руку и схватить строптивую девку. Мысленно Волков уже тряс Веселову за плечи, пытаясь вразумить вернуться, и сказать ему «ДА», кончики пальцев скользнули по бархатной коже, сомкнулись в кулак, но Юлька была чуть быстрее, и успела скрыться за массивной, резной дверью дворца бракосочетаний. Он еще внутри, она снаружи. ЧЕРТ!

Резко дергает ручку на себя, но дверь не поддается, словно срослась со стеной. Что за хрень????? Упирается ногой в стену и тянет, тянет, сжимает зубы от натуги, ревет, как подстреленный медведь, еще сильнее дергает на себя, и преграда отъезжает, освобождая ему путь.

Волков на адреналине, готов разрушать все препятствия на пути к любимой, оглядывается по сторонам, но никого нет. Вообще никого, ни одной живой души.

Снова тревога затрепетала в груди, куда делся народ? Сначала до слуха дошел хрустящий звук, земля под ногами содрогнулась, Александр смотрит вниз, под его ногами трескается асфальт. Землетрясение! А там, где — то убежавшая Юлька, он просто обязан ее найти, помочь спрятаться, вместе встретить последние дни на Земле. Делает шаг, теряет равновесие под ним разверзлась пропасть, размахивает руками, но уцепиться не за что. По телу пробегает леденящий душу ужас, остается только кричать.

— Юлька — выталкивает звук на всю мощность — Юлька — понимая, что она так же, как и он сейчас летит в бездну.

— Саша, Саша — вытаскивает из тьмы любимый голос. Его трясет, но точно не от страха, он что, не внутри земного ядра? — Саша, проснись. — Голос, как любимая мелодия, слушал бы и слушал до конца дней. — Тебе снится плохой сон.

Боязно, но Алекс приоткрывает один глаз и встречается с тревожными васильками. Блииииин он недавно страдал из-за ее отказа, а предательница оказывается спит с ним в одной постели.

— Юлька — облегчение сбросило камень с груди, осознание, что это был кошмар, вызвало виноватую улыбку на лице Алекса.

Фух, как же он рад, сейчас зацелует, это милое создание, склонившееся над ним.

— Эй — возмущается любимая, уворачиваясь от его губ — и так спать не даешь, орешь как полоумный, — притворно надув губки, перехватывает его руки пытающиеся её обнять, — теперь пристаешь посреди ночи. Я и так сейчас плохо сплю. — Недовольно сморщила нос, а Алекс рассмеялся, так бы и смотрел на эту красотку до самого утра.

— Прости — не оставляя попыток обнять жену, снова тянется к ней всем телом.

— Саша — так нежно сказала, а посмотрела — то как, в животе канарейки заметались, щекоча своими перышками — давай с самого утра свяжись с психотерапевтом. А?

Волков как завороженный, не может отлипнуть от нее, оторвать взгляд, насмотреться, внутри ощущение праздника. Александр втрескался, по самые уши!

— Ну что ты так смотришь? — Сведя брови, с легким укором глянула на него — врач прав, ты слишком сильно переживаешь нашу беременность. Я же уже два раза рожала, и эта беременность протекает как у молодой, ты зря волнуешься. — Юля обхватила двумя руками выпирающий из-под одеяла большой живот — и вообще, мне через две недели рожать, остались последние денечки, нужно выспаться. Никогда не думала, что Александр Волков оказывается такой мнительный и через чур ранимый.

— Я очень сильно боюсь потерять тебя. — Голос дрогнул, он и правда, с появлением в своей жизни двух любимых девочек, превращается в нытика. — Вдруг ты снова превратишься в противную Джулиану, и сбежишь.

— О — хо — хо, рассмешил — Юлия посмеиваясь заворочалась, меняя позу на более удобную, подложив подушки под спину села на кровати. — Так — то, ты женился на мне — поднесла к его лицу правую руку, растопырив пальцы, где на безымянном блестело кольцо. — Настоял на венчании, мы теперь перед Богом в ответе, нельзя назад развенчать такие узы. И еще вот — снова огладила живот, глаза засветились любовью и нежностью — наш сын.

— Младший — поправил ее Алекс, накрыл своей ладонью ее, и прижал губы к ее губам, долго и глубоко вылизывая ее языком. — Хочу тебя — прохрипел, его ствол уже возбудился, заставляя голос дрожать.

— И я тебя — стаскивая с мужа трусы прошептала Юлия трепеща всем телом в предвкушении удовольствия.

* * *

Юлия разомлела после крышесносного секса. Алекс ее муж, боже, мечты сбываются, это правда. Они вместе уже восемь неполных месяцев, просто сказка какая-то.

— Люблю тебя — Саша прижимает ее ближе, и целует в макушку, а мурашки рассекают по всему телу, оставляя приятную истому. — А ты меня?

— Алеееекс — пусть помучается, так быстро она не