Белые искры снега - Анна Джейн

Первым стипендиатом в наших рядах стал не кто иной, как Степан. Когда его пригласили на сцену, чтобы торжественно вручить диплом, даже я не смогла сохранить невозмутимое лицо, хотя обычно мне это легко удавалось. Впрочем, мое удивление ничего не стоило по сравнению с тем изумлением, которое испытали учителя и одноклассники Степы. Сам он тоже явно пребывал в шоке, и, как следствие, ухмылялся, как сова, и нервно хихикал.

Еноту тоже повезло. Когда очередь дошла до гуманитарных наук, его имя было оглашено – Зарецкий оказался среди стипендиатов. Он, гордо расправив плечи, непринужденно и без всякого страха в глазах прошел к сцене, так, словно выступал перед множеством людей ежедневно. Ему поаплодировали, пожали руки – обе, по очереди, похлопали по плечу – а одна дама даже обняла в порыве чувств, и он, явно зная, что на него смотрят сотни глаз, сказал, что он безумно счастлив – не потому что теперь все годы обучения в вузе будет получать какие-то там деньги, вовсе нет! Самое главное, он смог защитить честь школы, которая теперь может им гордиться. Завуч и другие учителя, слыша это, чуть ли не расплакались от умиления, да и однокашники тоже порядком растрогались, за исключением разве что Вшивкова, который ухмылялся, как пьяный кот, видимо, еще не в силах прийти в себя после своей награды по техническим наукам.

Я не ожидала, что царевна Ярославна станет одним из победителей, однако, вспомнив его размышления в тетради по литературе, подумала, что все-таки за фасадом эгоистичного недоросля с замашками принца и прискорбной манией величия, в Ярике скрывается некто очень поэтичный и, не побоюсь этого слова, умный и умеющий анализировать.

После пламенной речи и вполне себе заслуженных аплодисментов он с довольной рожей продефилировал обратно к нашему столику. Ярослав, которому все-таки очень шла сцена, вернее, шло быть на сцене, вернулся к нам, просто-таки разрываясь от чувства собственной значимости. Его, естественно, тут же начали хвалить, а завуч вновь едва не прослезилась от счастья.

Зарецкий сиял, как начищенный пятак. Еще бы не сиять – теперь до конца учебы в университете, в который, надеюсь, дурашка поступит в этом году, ему будут платить стипендию. Она, конечно, не огромная, но вполне себе приличная. Да и приятно быть первым.

– Молодец, Злорадский, – похвалила я его голосом заботливой мамочки и взъерошила волосы. Почему-то мне всегда казалось, что волосы у него мягкие, а на самом деле они оказались довольно жесткими, но на ощупь все равно очень приятными.

– Спасибо и отвяжись, – сказал парень так, чтобы его слышала только я. – Еще раз меня за волосы схватишь, я тоже поиграю с твоей прической.

И он вновь кому-то заулыбался, говоря, что совершенно и не ожидал, что станет стипендиатом и для него это большая честь. Как же, как же. Самомнение у Принца большое, думаю, он с самого начала рассчитывал быть одним из лучших.

А потом славу Енотика и Степана Вшивкова перебил паренек из параллельного класса: незаметный, худенький, невысокий, в здоровенных очках в роговой черной оправе и в темном свитере с незамысловатым узором. Он стал лучшим в естественных науках, и учительницы искренне обрадовались за него – паренек был умен, но семья его была небогатой.

Четвертой гордостью школы стала Полина Маслова, однако ввиду того, что ее не было, на сцену отправились ее одноклассники и я. Завуч успела предупредить организаторов о том, что девочки не будет, а те решили, что в таком случае на сцену выйдут ее одноклассники. Видя Степана и Ярослава, легко подумать, что они – друзья Полины. И не скажешь, что только сегодня девочку обидели при косвенном вмешательстве одного и попустительстве другого.

Август, сидящий за столиком прямо напротив сцены, внимательно осматривал каждого из учеников. Некоторых он уже знал – заочно, по фотографиям, и именно на них он обращал самое пристальное свое внимание, видя то, что не видел никто другой в этом месте. За исключением, наверное, Насти, попробовавшей вчера «Отвар Перуна» и на час получившей возможность видеть то, что мог видеть только сам князь да небольшое количество равных ему по силам.

Подростки, которых князь видел на фотографиях, всегда попадали в финал конкурса, проводимого фондом «Верис», наравне с теми, кто действительно заслужил победы. Это легко можно было подделать. Их называли отобранными. И каждого из отобранных должен был увидеть тот, кто мог смотреть на мир иначе – особенным зрением, которому не было преград между самыми разными планами жизни.

Августу нужно было понять, обладает или нет очередной ребенок способностями, которые принято называть магическими. Он буквально сканировал взглядом редчайшей красоты синих глаз каждого ученика на сцене, пытаясь раствориться в потоках его энергии, уловить самую суть, понять, есть ли в нем потенциал стать таким же, как и сам Август.

Ордену были нужны новые силы – и нужны постоянно. Орден не мог позволить себе упустить способных юных магов, которые продолжат дело основателей, и именно поэтому Орден, а вернее, подконтрольная ему международная организация основали фонд «Вериора Верис», чтобы, прикрываясь ширмой благотворительной организации, обзаведясь вполне себе легальным доступом в учебные заведения, спокойно искать магически одаренных подростков. Фонд действительно помогал способным ученикам, но главным и основополагающим для него было совсем не это. Найти того, кто станет новой опорой Ордена – вот какой была основная цель у фонда, который, кстати говоря, в этом регионе страны возглавлял Август, одновременно курирующий местных магов. По какой-то причине в последние несколько десятилетий магический фон переместился в центр и на восток континента, особенно концентрируясь в северных районах, поэтому магически одаренных детей в этих областях было куда больше, чем, скажем, в европейской части Евразии или на африканском континенте. Хотя, конечно, сильные и способные маги рождались в любом месте – нельзя было точно спрогнозировать, где появится вихрь магического фона, одаривший того или иного ребенка специфическим даром.

Август продолжал разглядывать каждого из участников мероприятия. Фонд выбирал для участия одиннадцатиклассников, поскольку именно в возрасте шестнадцати-семнадцати лет магические способности начинали формироваться, и их можно было заметить и даже определить, к какому классу из трех они относятся.

Глядя на жизнерадостную девушку с рыжими локонами до пояса, Август медленно, перебирая в пальцах два поющих камня, сказал своему помощнику, сидевшему слева: