Шевалье (Рыцари). Книги 1-3 - Жюльетта Бенцони

выйти за ворота и отправиться на прогулку, чтобы посмотреть, что же представляет собой большой город, который гудел, суетился и жил вокруг него, заставляя только мечтать о себе.

Рено был разочарован. Причем так горько, что, порубившись с час на мечах со стариком Перноном, а потом выпив с ним для охлаждения по кружке пива, он не мог не пожаловаться.

– Совсем не знаю, чем заняться! – сказал он и тяжело вздохнул. – При таком образе жизни, я прекрасно понимаю, госпоже Филиппе нет необходимости искать замену сиру Ферьену!

– В настоящий момент госпожа принимает у себя купца с модными товарами и своего сапожника, – сообщил Пернон, вытирая усы. – Вам бы хотелось находиться сейчас среди женщин и смотреть на их тряпки, а не проводить время в моем обществе?

– Боже сохрани! Я вовсе не это имел в виду! Нет, я хотел бы сопровождать ее во время прогулок по городу или в королевский дворец. Разве не для того, чтобы бывать там как можно чаще, мы остались в Париже? По чести сказать, – тут он снова тяжело вздохнул, – мне, наверное, лучше было бы стать монахом-храмовником!

– Кроме двух десятков «Отче наш» и церковных служб шесть раз на день, ваша здешняя жизнь мало чем отличается от их. Разумеется, у них множество разных занятий, некоторые из монахов необыкновенно учены, но жизнь у них весьма сурова. Париж – не Святая земля, тут и сравнивать нечего!

– Но я-то хочу добраться до Святой земли! Точнее сказать, я хочу туда вернуться, потому что там я появился на свет. А вместо этого я сижу и теряю время возле плачущей баронессы. Если хотя бы барон Рауль взял меня с собой!

– Нести службу в Куси?! Вот тут я с вами согласен! Куси самый обширный, мощный и прекрасный замок, который только есть на земле! В один прекрасный день мы непременно туда отправимся. А в ожидании этого дня утешайтесь мыслью, что вам поручено оберегать вашу госпожу, – добавил он с доброй улыбкой, от которой по его лицу разбежались морщинки-лучики. – Ведь это уже кое-что, не так ли?

– Да, конечно, – вынужден был согласиться Рено. – Делать нечего, подождем!

Долго ждать ему не пришлось. За ужином Филиппа распорядилась приготовить ей портшез, предупредить факельщиков, попросила Рено вооружиться и взять с собой достойного товарища.

– Мы отправляемся в путешествие? – спросил он, несколько озадаченный поздним часом.

– С чего вы так решили? Разве я сказала хоть слово о багаже? Мы отправляемся в квартал за Малым мостом, а поскольку сейчас уже поздно, нужно принять необходимые меры предосторожности.

Судя по всему, Филиппа нервничала, и настроение у нее было неважное.

– Я совсем не знаю Парижа, мадам, – произнес Рено в свое оправдание, – а город, похоже, очень велик. Мы проехали по нему, направляясь в подворье храмовников, а потом от подворья дошли пешком до вашего особняка. Не слишком долгая дорога, не так ли?

– Ну так потрудитесь узнать о предстоящем маршруте! – отозвалась она раздраженно. – А сейчас возьмите с собой Пернона. Он родился в Париже и поступил на службу еще к моему покойному свекру, когда тот был советником покойного короля Людовика!

Рено ничем не заслужил подобного недовольного тона, но что поделаешь?

Он любезно поклонился и отправился за стариком-сержантом. Тот не выказал никакой радости по поводу их ночной экспедиции, он ее откровенно не одобрил:

– В такой час в квартал за Малым мостом? Хорошенькая идея, ничего не скажешь!

– Это что, опасное место?

– Все кварталы опасны после часа, когда положено погасить огонь, потому что по улицам шляется всякий сброд, а порядочные люди сидят дома. В квартале за Малым мостом находятся развалины римских времен, и еще там полно школяров, поскольку их коллеж как раз рядом с холмом Святой Женевьевы. А от школяров только и жди, что проказ и беспорядков. Еще там есть несколько монастырей.

– Я думаю, что в один из них и направляется госпожа Филиппа.

– Ну конечно, как же! По монастырям ездят днем! Монашенки и послушницы рано ложатся спать. Но наше дело повиноваться. Посмотрим! Если только в такой темноте разглядим что-нибудь, – язвительно заключил Пернон.

Спустя несколько минут Филиппа и Флора, закутанные в плащи, отороченные мехом, закрыв лица плотными вуалями, сели в портшез, задернули шторы, и госпожа приказала, чтобы их доставили в дом мэтра Альберта на улицу Пердо. Рено и Пернон вскочили на лошадей и последовали за портшезом, впереди которого шагали факельщики. Улицы были так узки, что выступы домов, до которых можно было чуть ли не рукой достать, очень мешали передвижению носильщиков. Хорошо еще, что луна освещала дорогу, иначе пришлось бы пробираться в зловонной темноте под вопли гуляющих кошек, шуршание шмыгающих крыс и приглушенный шум голосов, свидетельствующий о потаенной жизни харчевен, постоялых дворов и пристанищ развеселых девиц. Всю дорогу старый оруженосец ворчал, кусая себе ус, чтобы слов его не было слышно в портшезе, но Рено удавалось кое-что разобрать:

– Вконец обезумела!.. На что это похоже!.. Но чему удивляться?.. Муж-то уехал… Тайная встреча, называется!.. Ползем пешком, задевая каждую стену!.. Уж лучше бы взяли с собой трубачей!

Они миновали Большой мост, и молодой человек подъехал вплотную к своему товарищу.

– А вы знаете, кто такой мэтр Альберт, к которому мы направляемся? – шепотом спросил он.

– Еще бы не знать! Чертовски ученый немец, который приехал к нам преподавать… Вот только что, не знаю! В хорошую погоду он устраивает лекции среди виноградников на пригорке, в который упирается улица, где он поселился[103]. Ученики так и валят к нему толпой…

– Госпожа Филиппа интересуется… науками?

– Не смешите меня! Этот Альберт из города Кельна слывет могущественным колдуном, алхимиком, как принято теперь говорить, он сумел отыскать волшебный камень, который превращает свинец, железо и медь в чистое золото, может продлевать жизнь и наделять вечной молодостью. Вопросов больше нет?

– Госпожа боится постареть и хочет попросить у колдуна помощи?

Жиль Пернон подумал минутку над предположением Рено и со вздохом сказал:

– Похоже, что так! Госпожа старше своего супруга, и теперь это уже ни для кого не секрет. Кроме того, после смерти малютки Ангерана она никак не может снова зачать… Да, я думаю, что вы совершенно правы…

Раздался крик «Поберегись!» – и Пернон, оборвав свою речь на полуслове, поскакал к портшезу, желая узнать, что произошло. Но дело было всего лишь в пьянице, который разлегся посреди улицы Ла Барьери, и, попади он под ноги носильщикам, не миновать бы всем беды. Однако все закончилось благополучно, все остались целы и невредимы, ограничившись пинками, проклятьями и руганью.