Чародейка - Кейт Остин

прогнать инородную магию через себя, волноваться не о чем. По крайней мере, по части здоровья. Что касается остального — неизвестно, как тёмная магия поведёт себя в руках человека. Учебников, как с ней управляться, я не встречала. Но если что — я буду рядом.

— Вы бы нож положили, — аккуратно заметил Шейн, сводя на нет всю конспирацию чародейки, — а то ваша фраза приобретает довольно недружелюбный окрас.

И вот вместо того, чтобы успокоить своего гостя, мама взяла и коварно улыбнулась. Именно в этот момент я отчетливо поняла — меня ждёт увлекательное и точно не скучное будущее с этими двумя.

— Ну что, веди своего болезного, — кивнула в сторону обеденного стола хозяйка хижины, а сама подхватила последнюю посудину.

Шейн отбрыкивался от помощи как мог, спасая своё мужское самолюбие, но походкой пьяного моряка далеко не уйдёшь. По крайней мере, в нужном направлении. В общем, приняв свою участь, гордый мальфар был вынужден воспользоваться моей поддержкой.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила я, когда мы все наконец разместились на стульях. В центре стола оставалась стоять ещё одна пиала.

Словно бы ожидая сигнала, дверь распахнулась, и на пороге возник Виктор Блэквуд. Во всяком случае, об этом свидетельствовала его внешность, а вот одежда… Я ни разу в жизни не видела, чтобы этот мужчина надевал что-то кроме строгого костюма. Казалось, он в нём даже спит, только стоя, чтобы, не дай бог, складочки не появились. А тут такое! Флисовая куртка с подкатанными до локтя рукавами, штаны с множеством карманов и вишенка на торте — резиновые сапоги.

— Я же говорил, что починю водопровод сам! — восторгался Советник Мальфгарда, размахивая в воздухе трубным ключом и совсем не замечая нас. И ведь довольный такой, улыбается во весь рот. Надо же, оказывается его лицо способно выдавать такую мимику. Если бы я знала, что отцу для счастья нужно сменить профессию на сантехника, давно бы все трубы дома переломала.

— Папа? — на всякий случай уточнила я.

— Кассандра! Ты уже пришла. — Папа отложил инструмент труда в сторону и вытер перепачканные руки о полотенце. — Приятно видеть, что твои глаза блестят от радости, а не слёз, — улыбнулся он, по всей видимости вспоминая нашу встречу в следственном отделе.

— Ты почему не на работе?

— С сегодняшнего дня я официально в отпуске! — гордо объявил Советник.

Кажется, на этом моменте у меня задёргался глаз. Виктор Блэквуд и отпуск — вещи несовместимые. И вот-те раз! Пока я пыталась подобрать челюсть со стола, отец избавился от куртки с сапогами и подошёл к маме, чтобы подарить заботливый поцелуй в висок.

И тут меня кто-то нагло стукнул по ноге.

— Ешь давай, — шепнул Шейн, отправляя ложку супа себе в рот, а затем плотно сжал губы, чтобы бессовестно не рассмеяться и не выплюнуть жидкость обратно. — Совсем одни кости остались, — упрекнул он, проглотив обед.

— Кто бы говорил, — не осталась я в долгу, но за ложку всё же взялась. Желудок был на грани истерики, особенно вблизи от еды, которой его лишали последние двое суток.

Уминая самый вкусный на свете мясной бульон, я растворялась в ауре счастья, витающей в самом воздухе, и благодарила судьбу, что однажды на пороге моей квартиры появился заносчивый и невыносимый незнакомец. Кто бы мог подумать, что со всеми своими происками и злоключениями в итоге Мальфгард сделает такой щедрый подарок и наша семья пополнится на двух родных людей.

Впрочем, больше претензий к Мальфгарду я не испытывала. Неожиданно для самой себя он стал мне домом. Здесь находились мои близкие люди, друзья и целая академия, способная научить меня пользоваться магией. Так что я решила, что точно пробуду здесь до выпускного.

Правда, после недавних событий произошло несколько изменений как в образовательной системе, так и государственной.

Во-первых, в академии возобновили факультет объединённых чар, где я стала первой и пока единственной адепткой. Но это было полбеды. Так как в стенах замка имелся всего один преподаватель-чародей, то деканом факультета стал горячо любимый мной Брэм Дарвелс. В общем, учёба обещала быть весёлой. Особенно после того, как я выбрала в специализацию нежителогию и противодействие тёмным существам. Казалось бы, все минувшие события должны были напрочь отбить желание ввязываться во что-то подобное, но случилось всё с точностью до наоборот. То ли на такой шаг меня толкнула неуёмная тяга к приключениям, то ли слова Шейна, сказанные Маркусу. Ведь будет странным заполучить такие умения и не использовать их во благо.

Во-вторых, когда вскрылась длинная цепочка заговора против власти, и схемы, проводимые ведьмами, всплыли наружу, был принят ряд реформ. Началось всё с Совета: количество участников расширили с пяти до шести, добавив место для представителя расы чародеев. Да и вообще их численность взяли под наблюдение. Затем начались поиски замены Маркуса Анварена, так как Шейн в очередной раз отказался занимать положенный ему по наследству пост. В правоохранительной системе тоже шли перемены, о которых, правда, мне мало что было известно. А закончилась перестройка строжайшим табу на ментальную магию за пределами следственного отдела. Так что больше ни одному студенту королевской академии не грозила потеря тайных знаний.

Печалило только то, что Энгель Дальгейм — правящий монарх Мальфгарда — по-прежнему отказывался пересмотреть взгляды касательно сына. Один раз мне даже удалось добиться аудиенции с королём. Напрямую я, конечно же, не стала заявлять о дружбе с Гаспаром, но дала понять, что мне известен случай того, как ведьмы Четырёхлистника поспособствовали принудительному обращению мага в вампира. Энгель принял информацию к сведению, но никаких решений за этим так и не последовало.

Однако никто из нас не стал отчаиваться. Мы с Шейном помогали Гаспару развить контроль над инстинктами, а ещё усердно работали над одной важной теорией. Как-то раз Шейн поинтересовался, как же мне удалось разрушить проклятие, созданное ковеном, и услышанное искренне повергло его в шок.

— Удивительно, на что способен человек, когда не знает, что чего-то не может, — сказал тогда Шейн.

А потом нас посетила любопытная мысль: в основе ритуала, превращающего мага в вампира, лежит проклятие. Вероятно, если удастся его разрушить, получится обратить процесс вспять. Продвижений в этом вопросе было мало, но надежда оставалась. Главное, что Гаспар больше не был одинок. У него были мы с Шейном и Ревекка, которая, как и её брат, не поступилась дружбой со старым знакомым. Что касается неприятной правды об Эмили, я решила повременить, подыскивая подходящий момент. Не так-то это и просто взять да вывалить на друга то, что любовь всей его жизни предала его.

В