Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

-К воротам, живо!– закричал во всю мощь легких подполковник Балабанов, первым заметивший небольшую щель в покосившихся створах, вокруг которых кружилось облако каменной пыли, а за воротами стонали раненые.

Солдаты не надо было упрашивать дважды, часть бросилась к воротам, часть наоборот быстро приставляли лестницы к стене и карабкались наверх. Захват важных позиций на стене даже после образования бреши в стене является приоритетной задачей.

Не удержались от атаки и первые эскадроны драгун, неистово орущих незыблемое, вечное «Ура!», вот только места у ворот оказалось слишком мало. Да и шведы быстро опомнились, залпы мушкетеров выкашивали лезущих вперед фузилеров, мутные ручейки алой крови полились по потрескавшимся камням в сторону рва, атака русских войск захлебнулась…

Но стоило первым фузилерам взобраться на стену, как в скоротечной схватке весь поверх рядом с воротами оказался в руках штурмующих войск, выстрелы с десятка саженей собирали богатую жатву, фузилеры разряжали свое оружие в выстроившуюся колонну шведских мушкетеров. Кто-то из пехотинцев запалил ручную гранату,… шипящая чушка упала под ноги первой линии шведов, почти сразу же взорвавшись. Трое шведов отлетели в сторону, повалив десяток солдат в середке, давая тем самым столь необходимые мгновения русским воинам пробирающимся сквозь узкую щель покосившихся ворот. Не долго думая солдаты направляли фузеи на врага и нажимали на курок совершенно не целясь. За какие-то пять минут возле входа не осталось ни одного шведа, по улочкам Кексгольма понеслись сотни драгун, вырезая всех встретившихся на своем пути, следом за ними маршировали фузилеры, мерно печатая шаг, каждый раз замирая на перекрестках улочек, возле дверей особо приглянувшихся домов. Удар приклада и дверь влетает внутрь, испуганные жители падают на пол или забиваются в угол моля о пощаде, которую не всегда получают. Стоит кому-нибудь из солдат увидеть оружие в руках противника и не важно кто перед ним – смерть несчастных неминуема. Но так было только в первые часы штурма, по мере того как улицы города очищались от шведских войск, порядок восстанавливался, появились первые патрули, не дающие солдатам всласть мародерствовать.

Пришлось слишком рьяных нарушителей прямого грабежа заколоть прямо на месте преступления. Правда и сохранять имущество захваченного города для горожан царским войскам было не с руки, да и приказ о переселении половины жителей яснее ясного говорил, что имущества у переселенцев должно быть минимальным «дабы усерднее постигали совместное житиё в добром соседстве с российским народом».

Однако священное право войны никто не отменял – первые трофеи оставались трофеями солдат. Запрещался грабеж тех домов, которые находились на очищенных от шведов улицах. Солдатам разрешалось брать любые вещи с мертвых вражеских тел, за исключением оружия и грамот. Между тем под патронажем особо проверенных рот из захваченных домов вытаскивались особо ценные вещи, все что могло быть ценным и легко движимым. То есть дорогая мебель так и осталась стоять на месте, ну или почти осталась, ценные изделия генерал приказал доставить в резиденцию коменданта, где уже стояли десятка два реквизированных у горожан пустых телег. Куда денутся найденные ценности, генерал-майор не знал, хотя догадывался, что почти все окажется в Воинском ведомстве, созданном совсем недавно. Конечно не все вещи дойдут до ведомства, дай бог чтобы половина оказалась там, но все же что-то да доберется до складов ведомства, которое должно заниматься нуждами армии и ее обеспечением. Принцип самоокупаемости войны давно слился с таким понятием как грабеж мирного населения противника. Вот только право победителя никто не отменял, так что кто недоволен своим положением, пускай становится гражданином Русского царства, ведь собственных людей Его Величество не грабит!

Полторы тысячи гарнизонных войск вместе с тысячью ополченцев из местных деревушек за четыре часа лишились две трети личного состава, причем большая часть пришлась на … ополченцев. Что поделаешь если в этом времени по-настоящему держащихся до последней капли крови войск в Европе нет, почти все наемники, ценящие свои жизни дороже собственной любви к Отечеству. Такие регулярные войска сейчас есть, пожалуй, только у Вильгельма, да и то…

Сразу же, не откладывая дела в долгий ящик, генерал-майор организовал временный лагерь для пленных, согнал на центральную площадь города жителей и в приказном порядке заставил рассказать двум сотням рот, где они живут и кто их сосед. Все это делалось, для того чтобы выселению из города подверглись люди, живущие не рядом, а через дом или два. И это не считая тех семей, члены которых оказали сопротивление – они все в обязательном порядке направлялись на работы в Рязань, Тулу, Калугу, Москву или Казань. Процесс «распыления» следовало проводить как можно тщательнее и на большей площади, как можно большей площади!

Как управится со всеми делами, и отбыть в Выборг с отрядом как можно раньше генерал-майор не знал, решил попросту оставить в городе Ярославский полк и пару эскадронов Сибирского драгунского полка. Причем в самом городе ярославцы должны быть до тех пор, пока не прибудет смена или специальное распоряжение государя. Эскадроны драгун должны сдать пленных отряду казаков, которые в целости и сохранности должны довести их до Петербурга, поселенцев же драгуны должны сопроводить до Рязани самостоятельно, после чего выдвигаться к Нарве, где расположена перевалочная база для Балтийского гребного флота.

23 мая, решив все насущные дела, бригада генерал-майора вышла по направлению Выборга, пополнив запасы провианта, пороха и фуража. Солдаты двигались по сухой дороге, вспоминая какое убожество увидели на стенах города-крепости. Тридцать две медные 12-ти фунтовые пушки, созданные чуть ли не на заре становления артиллерии, 8 чугунных товарок и 13 легких мортир, непонятно каким образом оказавшихся на стенах города – вот и весь скудный арсенал Кексгольма.

Плацдарм для беспрепятственного введения войск в Финляндию создан. Вот только действия стран-союзников заставляли задуматься об их действительной пользе. Ведь в Померании до сих пор находится сильная группировка шведских войск, угрожающая своим существованием войскам Дании, Саксонии и Польши.

Глава 4

Июнь 1710 год от Р.Х.

Под Ригой.

Государь всея Руси Алексей Второй.

Очень часто Петр обвинял фельдмаршала Шереметьева в медлительности и нерасторопности. И надо заметить, что мне самому удалось убедиться в этой особенности командующего 40-тысячной армией, сразу же после Полтавы выступившей к Риге. В помощь ему, батюшка отправил на стругах и лоханях осадные орудия по Западной Двине. Однако даже не стесненная большим обозом армия двигалась крайне медленно. Только в начале октября прошлого года она подошла к крепости Динабургу.

После него основные силы армии фельдмаршала пошли по правому берегу Двины, а отряд в четыре драгунских полка под предводительством генерал-поручика Боура, с которым шли донские казаки атамана Митрофана Лобанова – по левому.

В середине октября наши войска перешли шведскую границу, а в конце октября войско вышло к Риге. Одновременно с этим осадили старую крепость Динамюнде, расположенную в семи верстах от города. По пути армия разоряла польскую шляхту и крестьян. Как всегда в мире бывает, со слабыми не считаются, «право сильного» дает, ой как много преимуществ перед слабым!

Вот и сейчас проезжая по дорогам Польши, некогда самому большому королевству Европы, вижу, что народ обеднел на столько, что даже наша сибирская жмудь по сравнению с ними зажиточные горожане. Постоянные реквизиции, пошлины, сдираемые чуть ли не четырьмя армиями сразу, быстро выжали досуха богатые белорусские и украинские земли, находящиеся под польским игом. Саксонцы короля Августа, одно название что европейцы, не разбирая, кто перед ними, поляк или белорус, грабили нещадно всех подряд.

Да и наши войска тоже не были щепетильными в вопросах добычи провианта и фуража, порой разоряя малые городки и веси на своем пути. Вот только получая необходимое, русский солдат спокойно уходил к лагерю и под приглядом командира занимался своим делом, не взимая сверх меры того, чего, по правде говоря, и так почти не было. Саксонец же, расхлябанный и недисциплинированный, постоянно рвался получить все больше и больше, пытая старух и забавляясь с молодыми девками. Правда появление русского воинства избавило половину славян от подобной участи, корпус Меншикова, ныне отданный генерал-майору Ренцель, внимательно следил за союзниками, не забывая иногда прощупывать оборону Померанских крепостей и 16-тысячного корпуса шведского генерала Крассау.

Увы, но попытка штурма Риги в ноябре прошлого года ничего не дала, бомбардировка не приносила результатов, не считая удачного попадания в сторожевую башню, где хранился один из пороховых запасов города. Так что уже в декабре 1709 год, оставив для блокады города 6-тысячный отряд под командованием князя Аникиты Репнина, основные силы отошли на зимние квартиры в Эстляндию и Петербург.