На фронтах «холодной войны». Советская держава в 1945–1985 годах - Евгений Юрьевич Спицын

Т-22М («Бэкфайер») и разработка американских крылатых ракет проекта BGM-109 («Томагавк»), не позволили достичь договоренностей по этому вопросу. Как позднее признавался сам президент Дж. Форд, это произошло из-за ужесточения позиции главы Пентагона Дж. Шлезингера и главы ОКНШ генерала Дж. Брауна[966]. Не нашел своего решения и главный вопрос о конкретной дате нового визита Л. И. Брежнева в США, хотя была достигнута договоренность о взаимных визитах А. А. Громыко и Г. Киссинджера в Вашингтон и в Москву в сентябре и декабре 1975 года.

Одним из итогов Хельсинкского саммита стала институционализация СБСЕ и превращение его в постоянно действующий орган, способный превратиться в постоянную площадку для ведения переговорного процесса двух мировых систем. Это решение, против которого активно выступали США, во многом стало возможным благодаря Москве и Парижу, активно поддержавшему саму эту идею, выдвинутую советской стороной еще в декабре 1972 года[967].

В соответствии с этим положением работа СБСЕ была продолжена, и уже 4 октября 1977-9 марта 1978 года состоялась Белградская встреча, где развернулась острая полемика по вопросам интерпретации договоренностей Хельсинкского акта. Для советской стороны в хельсинкских договоренностях главными были те из них, которые относились к «первой корзине», и потому советские эксперты предпочитали говорить о достижениях «разрядки» в военно-политической сфере. А для западных экспертов, напротив, главными стали вопросы, закрепленные в «третьей корзине», а посему они особо педалировали тему нарушения прав человека в социалистических странах и необходимости создания гарантий их реализации путем внесения поправок и изменений в национальные законодательства СССР и его восточноевропейских союзников даже несмотря на то, что 7 октября 1977 года в Советском Союзе была принята брежневская Конституция. Поэтому добиться каких-то реальных подвижек в отношениях двух мировых систем так и не удалось, и было решено продолжить этот разговор на новой конференции в Мадриде, которая была запланирована на осень 1980 года.

11 ноября 1980 года в Мадриде была созвана очередная встреча в рамках СБСЕ, повестка дня которой определялась необходимостью вновь обсудить выполнение договоренностей в рамках Хельсинкского акта. Основной накал дискуссий опять был связан с правами человека, нарушение которых западные представители напрямую увязали с тогдашними событиями в Польше. Более того, на Мадридской встрече возникла неформальная коалиция большинства стран — участниц СБСЕ по правозащитным вопросам, главной целью которой стало предотвращение возможного отказа Москвы от соблюдения хельсинкских соглашений и удержание ее в рамках «моральных ограничений», навязанных советской стороне ценой уступок в вопросе признания «ялтинско-потсдамских» границ в Европе[968]. Однако из-за провокации, устроенной США с южнокорейским «Боингом» 747-230В, обозначился крайне резкий рост всей международной напряженности, поэтому продолжать общеевропейский диалог де-факто стало просто невозможно, поскольку он вылился в непримиримую взаимную полемику. В итоге 6 сентября 1983 года был подписан Итоговый документ Мадридской встречи, а 9 сентября она была завершена. В самом Итоговом документе почти ничего не говорилось о военно-политических проблемах, зато здесь вновь много внимания было уделено правозащитным вопросам, по которым у Москвы и большинства западноевропейских держав были непримиримые противоречия. Вместе с тем советская делегация удержалась от бойкота СБСЕ, так как в тот момент это Совещание, по сути, оставалось единственным каналом диалога между Западом и Востоком. Поэтому она дала добро на проведение новой встречи на площадке СБСЕ, начало которой было запланировано на январь 1984 года в Стокгольме.

б) Отношения с ведущими европейскими державами в 1974–1984 годах

После смерти президента Ж. Помпиду в мае 1974 года во Франции состоялись внеочередные выборы главы государства, в ходе которых, одолев только во втором туре лидера французских социалистов Франсуа Миттерана, новым президентом страны стал министр финансов Французской республики Валери Жискар д'Эстен[969]. Въехав в Елисейский дворец, он, сознавая все значение советско-французских отношений, практически сразу заявил, что намерен и впредь, как и оба его предшественника, уделять самое пристальное внимание отношениям с Москвой и продолжить курс Ш. де Голля и Ж. Помпиду, суть которого в Париже окрестили так: «разрядка, согласие, сотрудничество».

Уже в декабре 1974 года В. Жискар д'Эстен, заинтересованный в крупном дипломатическом успехе в самом начале своего президентства и дальнейшем улучшении советско-французских отношений, приложил немало усилий для разблокировки всех переговоров по СБСЕ. Поворотной в этом плане стала его встреча с Л. И. Брежневым в замке Рамбуйе, где советский лидер встречался еще с Ж. Помпиду в июне 1973 года. В ходе нового визита Париж пошел на уступки Москве по двум ключевым вопросам: «свободы информации» (заявив, что «формирование общественного мнения является внутренним делом любой страны») и проведения заключительного этапа СБСЕ на высшем уровне[970]. Кроме того, во время данного визита было подписано и важное соглашение о значительном увеличении поставок советского природного газа (до 4 млрд. м3 в год) в обмен на трубы и другое оборудование для газопровода Сибирь — Западная Европа общей стоимостью более 10 млрд. франков[971]. Кстати, как вспоминал А. А. Громыко, новый французский президент всегда придавал особое значение развитию деловых контактов с Советским Союзом, поскольку, будучи министром финансов, он был сопредседателем советско-французской комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству двух стран и активно продвигал это сотрудничество с французской стороны[972].

14-18 октября 1975 года В. Жискар д'Эстен совершил первый официальный визит в Советской Союз, в ходе которого посетил не только Москву, Ясную Поляну и Бородино, но также Киев, где его лично «опекал» Первый секретарь ЦК КПУ В. В. Щербицкий. Находясь в Москве, французский президент провел два раунда переговоров с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным и А. А. Громыко, в ходе которых обсуждались и международные, и двусторонние вопросы, в том числе реализация Хельсинкских соглашений, проблемы общеевропейской безопасности и углубления торгово-экономического сотрудничества двух стран. По итогам этого визита были подписаны совместная советско-французская «Декларация о дальнейшем развитии дружбы и сотрудничества», а также отдельное Соглашение об экономическом сотрудничестве, прежде всего в сфере энергетики, крупных поставок промышленного оборудования и научном обмене. А затем 20–22 июня 1977 года состоялся очередной ответный визит Л. И. Брежнева в Париж, куда его сопровождали министр иностранных дел А. А. Громыко, министр внешней торговли Н. С. Патоличев, министр гражданской авиации Б. П. Бугаев, его помощники А. М. Александров-Агентов и А.И.Блатов, первый заместитель заведующего Международным отделом ЦК В. В. Загладин, генеральный директор ГАСС Л. М. Замятин и другие официальные лица. По итогам состоявшихся переговоров, в которых с французской стороны приняли участие президент В. Жискар д'Эстен, премьер-министр, министр экономики Раймон Барр, министры иностранных дел и внешней торговли Луи