Властители магии - Алекс Морган

в отпуске на Кипре. Ладно, пусть развлекается, а поговорить с ней всегда успею.

Женька купил журнальчик, о котором говорил Шурик. Он его привёз в студию и очень долго смеялся. Не издевательски, конечно. Он мне сообщил, что я всё-таки талант по созданию вокруг себя всё новых и новых статей и сплетен, а потом, шутя, сказал:

— Может, ты за меня замуж выйдешь? Вот это Пи-ар будет!

— А запросто! Когда свадьбу играть будем?.. — со всей серьезностью отреагировала я.

Хиппер сначала малость растерялся, но тут же покатился со смеху, потому что расхохоталась Ангелина. Женя всё-таки классный мужик. Я к нему настолько привыкла, что даже не представляю, чтобы делала без него. Он со мной проводит почти всё своё время и даже иногда просто так звонит: мол, что делаешь, какие планы и тому подобное. Вот так и живём.

Кстати, мне очень интересно каким образом журналисты умудрились заснять меня и Алека вместе? Мало того, мы были у Жорика в клубе, а он, по правде сказать, не очень любит журналистов. Впрочем, проникнуть в клуб постоянным клиентам не составляет труда, а кто сказал, что такими клиентами не могут быть журналисты? Это с нами Жорик общается очень по-дружески и в курсе кто, чем занимается, а о тех, кто просто приходит сюда потанцевать и никак не отличается, он ничего, в принципе и не знает. А кроме клуба Алека за это время я никуда вытащить не смогла. Он не хотел тратить свободное время на «бестолковые гулянки». Поэтому поймавший нас журналист — это чудо.

Вот так вот, в ожидании появлении Никиты я провела целый месяц. Я даже отправляла Коллина к Эльдине — сестре Кита. Однако, он прилетел ни с чем. Только принёс недовольное послание от возлюбленной короля горгулий. Она меня ругала, на чём свет стоит. Не осуждала, а говорила, что погоня за внешностью ни к чему хорошему не приведёт, а у её брата очень доброе и ранимое сердце. В общем, всё в этом духе. Я знаю, я поступила отвратительно, но ведь все же встречаются и расстаются — что в этом такого? Но…да, на душе было паршиво.

28 июня

Часы показывали начало десятого вечера. За окном сгустились тёмные тучи, угрожающие вылить на наш посёлок несметное количество дождя и поэтому было довольно-таки темно, несмотря на "белые" питерские ночи. Я лежала на диване и задумчиво листала журнал. Внезапно мой сотовый, лежащий на журнальном столике, требовательно запиликал. Я подскочила как ошпаренная и от неожиданности едва не выронила трубку из рук.

— Кит! Ты где? — заголосила я вне себя от радости, что он наконец-таки объявился.

— Дома… — прошелестел тихий, едва узнаваемый голос Кита. — Мне сказали ты меня искала…

— Искала? Да я в панике просто! Тебя не было больше месяца!..

— У тебя что-то случилось?..

— Нет-нет, всё в порядке! Можно я к тебе сейчас приду?..

— Зачем?

— Поговорить… — соврала я. На самом деле мне просто хотелось его увидеть. — Можно, а?..

— Поздно уже…

— Детское время!

— Ну… — он глубоко вздохнул. — Ладно…

— Я сейчас приду! — радостно воскликнула я и отсоединилась.

Я быстро вскочила и помчалась в холл, где тут же буквально врезалась в Алека. Он заключил меня в кольцо своих рук. Нахмурился.

— И куда же ты собралась в такое время?

— Как будто бы сейчас ночь на дворе!.. — попыталась мягко высвободиться, но потерпела неудачу. — Мне нужно с Никитой поговорить…

— Значит, он объявился?

— Да.

— А по телефону?

— Зачем по телефону, когда мы соседи?

— Отпущу, если ты отдашься мне. Сегодня. — взгляд его потемнел.

Я судорожно сглотнула. Набралась смелости, чтобы спросить:

— Почему ты заставляешь меня?

— Потому что мы вместе, а ты бегаешь от меня. От него ты не бегала.

Я не стала уточнять, что с ним было всё по другому. И он… добивался моей взаимности.

Я тряхнула головой, отгоняя не нужные мысли.

— Алек, я же говорила тебе… я не готова…

— Это всё чушь. В какую игру ты играешь?!

— Не заводись. Прошу. Я скоро вернусь и мы… поговорим.

— О жизни? — он хмыкнул. — Ты ведешь себя как дура. Иди, общайся с ним. Учти, задержишься дольше необходимого времени — пеняй на себя. — он впился в мои губы жестким поцелуем и отпустил.

Схватив с полочки ключи от дома Никиты, которые всё ещё были у меня, я выскочила из дома.

Железная дверь, заменяющая калитку забора, была открыта, предоставив мне возможность беспрепятственно проникнуть во двор. А вот входная дверь оказалась запертой. Не решившись, всё же, открыть её ключами, я решительно надавила на звонок.

Спустя не больше минуты, Кит открыл дверь, впустил меня в мрачный холл и я машинально щёлкнула выключателем, чтобы зажечь здесь свет. Увидев его, я чуть слышно вскрикнула. Он был не похож на себя. Сощурился от яркого света. На щеках и подбородке появилась колючая тёмная щетина; некогда белая майка сейчас была почти серой и мятой; спортивные штаны тоже выглядели не лучшим образом… Мало того, всегда ухоженные тёмные волосы сейчас свисали на нём грязными сальными прядями. И от него ужасно разило перегаром. А ведь он не пьёт!.. Нет, не так. Его не берёт алкоголь, поэтому он не пьёт. И это — Никита?! Да как такое вообще возможно? Что случилось?

— Ну… давай в гостиную пройдём что ли… — пробормотал он и, не дожидаясь меня, сам туда отправился.

Подавив вздох, рвущийся изнутри и желание пойти и самолично привести его в порядок в ванной, я последовала за ним. Подумав секунду, села рядом на диван. Даже не смотря на его…странный…вид, мое сердце побежало всякая рядом с ним. И я мысленно пнула себя, что это всё лишь отголоски былого. Дом был пропитан счастливыми воспоминаниями — вот почему у меня такая реакция. Да, точно поэтому.

— Кит, ты сам на себя не похож… — с трудом выдавила из себя я.

— Да ну? — он уставился на меня отсутствующим стеклянным взглядом.

— А что случилось? Почему?..

— Почему… — эхом повторил Кит. — А мне всё равно как я выгляжу. И тебе должно быть тоже.

— Ты не должен так говорить… Ты должен…

— Должен? — каким-то чужим сердитым голосом воскликнул Кит. У меня замерло от страха сердце. Он довольно резко поднялся на ноги, нависнув надо мной и буравя взглядом. Он был реально пьян! Да как такое вообще возможно? — Я должен?! Я ничего никому не должен! У меня была лишь одна цель, одна единственная радость, ради которой я жил, а ты её у меня отобрала! Осталась только боль… О, эта проклятая боль не