Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

Как бы то ни было, случилось то, что случилось. Из всех точных, выверенных, проведенных с идеальной точностью, дьявольски сильных выпадов, сделанных Карданом, ни один не достиг цели. Каждый из них был отражен. По всем законам здравого смысла, Артур Айтверн должен был погибнуть в том бою, но он не погиб. Артур и Гледерик кружились по королевской гостиной, наполнив ее грохотом разлетающейся и снова сталкивающейся стали, и это был первый бой в жизни Артура, когда он дрался не ради смерти, а ради жизни. И на сей раз он знал, что дерется правильно.

А потом Артур Айтверн выбил у Гледерика Кардана меч из рук, и, не останавливаясь ни на долю мгновения, пронзил своему противнику сердце. Окровавленный клинок вышел у Кардана из спины. Гледерик из дома Карданов, до конца жизни именовавший себя в собственных мыслях Гледериком Брейсвером, умер совсем быстро, не сказав перед смертью ни единого слова. И тогда и в самом деле закончилась война.

А еще позже, много позже Артур осознал, что сидит на полу, прислонившись спиной к стене, подле почти догоревшего камина, и пытается оттереть об одежду ладони, запачканные чем-то липким и мерзким. Его одежда была красного цвета, и такого же цвета были сейчас его руки. Голова кружилась, тело ныло и раскалывалось на части, но в остальном все было хорошо. Настолько хорошо, что так оно наверно и быть не может, но все же иногда бывает. Артур понял, что жив, хотя и не смог до конца в это поверить.

Над ним склонился какой-то человек, и прошло еще некоторое время, прежде чем Артур узнал в этом человеке Блейра Джайлса.

— Милорд, вы как себя чувствуете? — Джайлс задал этот вопрос и тут же весь будто растекся в стороны, стал нечетким и едва различимым для зрения. Айтверн сделал над собой усилие и смог разглядеть его ясно. Нет, на сей раз все дело было вовсе не в приступе колдовского провидения, Артур вообще надеялся, что ему нескоро в следующий раз придется столкнуться с каким угодно колдовством. Просто от усталости мутилось в глазах. — Милорд? — повторил Блейр, явно решивший, что его сеньор потерял сознание или, того хуже, повредился рассудком.

— Чувствую себя вполне терпимо, — Артур все же сумел изобразить улыбку.

— Помочь вам подняться?

— Было бы недурственно.

Блейр протянул руку, и Айтверн схватился за нее, а потом, оттолкнувшись другой рукой от стены, и в самом деле умудрился встать. Ноги зудели и ныли, но в остальном вполне можно было жить. Хотя танцевать, пожалуй, он еще не сможет ни сегодня, ни завтра. Зато послезавтра… Артур хохотнул и пошатнулся, Блейр тут же схватил его за плечи. И вот именно в таком порядке они кое-как доковыляли до окна. За окном уже начинало светать, луна скрылась, погасли и звезды, небо стремительно светлело, и Артур подставил лицо прохладному утреннему ветерку. На востоке, далеко-далеко на востоке, там, за морем крыш, башен и стен, разгоралась пока еще тонкая алая полоска, что скоро озарит половину неба неудержимым и прекрасным рассветным пламенем. А потом встанет солнце, чтобы подарить свет нового дня этому городу, все же избежавшему войны, смерти и разорения, и всему раскинувшемуся за пределами города миру. Начинался новый день, и Артур понятия не имел, что принесет с собой этот день и чем он обернется к закату.

Пожалуй, это было даже неплохо.

— Блейр, — спросил он, глядя на Тимлейн, город своего прошлого и город своего будущего, — Блейр, будь другом… будешь же другом, а? Так вот, Блейр, пожалуйста, скажи мне одну такую вещь… Ну так вот… Почему ты вообще меня спас?

Блейр внимательно посмотрел на Артура, а потом вдруг усмехнулся.

— Кажется, я приносил вам присягу, — сказал он почти весело. Он и впрямь веселился — в уголках глаз плясали смешинки.

— Это я помню. Но, знаешь, тут все приносили друг другу присягу, и никого это особенно не останавливало. Я был тебе не самым лучшим господином, да что там, я был тебе совсем уж паршивым господином. Если бы со мной кто-то обращался так, как я обращался с тобой, я бы этого кого-то незамедлительно убил. Да и потом… Это ведь я убил Александра, твоего настоящего сюзерена, и по сути все это время держал тебя в плену, если разобраться. Так почему ты меня спас?

Блейр больше не улыбался, напротив, он сделался очень серьезным. Блейр Джайлс очень осторожно выпустил Артура из своих рук и убедился, что тот не упал, а напротив того, устоял. Правда, вцепившись для этого в край подоконника. Оруженосец Александра Гальса аккуратно расправил рукава безнадежно истрепанной куртки и лишь после этого заговорил — совершенно другим, незнакомым Артуру голосом.

— Я ведь и хотел убить вас, с самого начала. Знаете, почему я вообще принес вам присягу? Думаете, мне просто в темнице сидеть не хотелось? Да ничего подобного. Я решил отомстить за моего лорда, да вот только не решился сперва, да и вы потом начали казаться мне хорошим человеком, даром что индюк расфуфыренный. Знали бы вы, как это непросто, убивать хороших людей. Но все равно, на вас была кровь сэра Александра, деваться было некуда, вот я и взял себя за горло. Решил с вами покончить. Тогда ведь, на холмах, я почему понесся вас от Эрдера спасать? У меня просто перед глазами помутилось, когда я понял — он вас сейчас убьет. Он, а я не я. Понимаете? Нельзя было этого допустить, чтоб он отнял у меня мою месть. Вот я и полез в самую круговерть. А вы, похоже, решили, что я вам верен. Ну так мне это на руку было. Я сюда и согласился с вами идти, потому что понял — была или не была, пора. Надо с этим заканчивать наконец, так или иначе. Когда вы закрылись от Фаллена и мы остались в той комнате одни, я уж был готов полезть в драку. И тут уж или я вас, или вы меня, как получилось бы, в общем… Конечно, вероятней, что вы меня, но я должен был просто попытаться. И уже хотел доставать меч, когда вы вдруг предложили мне уйти. Уйти и остаться живым, а сами шли умирать. Вот так вот… — Блейр запнулся и немного помолчал. — Именем своим клянусь, чем угодно клянусь, уверен просто в этом — будь на вашем месте Гледерик, он бы ни за что меня не отпустил. Вот потому я и помог не ему, а вам.

Артур смотрел на Джайлса во все глаза, потрясенно, недоверчиво, будто бы видя его впервые, да он и впрямь видел его впервые в жизни. Артур был совершенно потрясен и раздавлен свалившимся на него знанием. Он много чего ожидал, но только не этого, и совсем не понимал, как же сам мог быть таким… слепым, не замечая очевидного и ходя в волоске от смерти. Ему следовало догадаться, что Джайлс не простит ему смерти Александра. Ему следовало догадаться, что верность — не пустое слово для этого парня, а Артур почему-то выкинул это из головы. И едва не сложил из-за своей слепоты голову. Он стоял в предутренних сумерках, напротив человека, которого считал своим оруженосцем, но который до этой самой ночи оставался оруженосцем совсем другого человека. А потом из накатившего на Артура потрясения неожиданно родилось четкое понимание того, что же он сейчас должен сделать.