Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Со мной такое происходит впервые. Я всегда и во всем была первой. Думаю, что и вы такой же.

— До свидания, агент Максвел. Желаю вам всего наилучшего.

— Мне жаль, что наша первая встреча так заканчивается.

— Первая и, надеюсь, последняя.

— Да, и еще одно. Хотя об этом ничего нет в официальном отчете, но я не сомневаюсь, что вы задумывались о намеренном использовании человека в лифте, чтобы отвлечь ваше внимание в тот самый момент, когда Рамсей достал пистолет и выстрелил.

Кинг промолчал.

Мишель обвела рукой комнату:

— У вас здесь идеальный порядок.

— Вы не первая, кто это заметил.

— Да, — продолжила она, не обращая внимания на его слова, — здесь идеальный порядок, но нет тепла и уюта. — Она обернулась, посмотрела на него и повторила: — Здесь нет тепла и уюта. Зато все очень утилитарно, правда? Все вещи расставлены по своим местам так, будто они находятся на сцене, и человек, который это сделал, лишил их души — во всяком случае, не вдохнул в них свою душу. Здесь холодно! — Мишель поежилась и отвернулась.

— Мне так нравится.

Она внимательно на него посмотрела:

— Разве, Шон? Наверняка так было не всегда.

Кинг наблюдал, как она быстро спустилась к берегу, стащила лодку на воду и начала уверенно работать веслами. Только после этого он с грохотом захлопнул дверь. На столе под чашкой лежал маленький клочок бумаги, оказавшийся визитной карточкой агента Секретной службы Мишель Максвел. На обратной стороне были записаны ее домашний и мобильный телефоны. Он хотел сразу выбросить эту карточку, но передумал и, повернувшись к окну, стал следить, как лодка становилась все меньше и меньше, пока наконец не скрылась за мысом. Мишель Максвел исчезла из виду.

Глава 23

Джон Бруно в серо-коричневом спортивном костюме лежал на небольшом матрасе, уставившись в потолок. Единственным источником света в помещении была тусклая лампочка мощностью двадцать пять ватт. Ее включали на час, а потом выключали, потом снова включали на десять минут и затем выключали. Это очень действовало на нервы, его явно хотели сломать. И похоже, так оно вскоре и произойдет.

За время заточения у Бруно выросла приличная щетина, что и понятно: какой разумный тюремщик даст пленнику бритву? Умывание производилось с помощью полотенца и таза с водой, который появлялся и исчезал, пока он спал. Пищу приносили в самое разное время и передавали сквозь узкую щель в двери. Бруно ни разу не видел своих похитителей и не имел ни малейшего представления, где находится и как сюда попал. Он пытался заговорить с человеком, приносившим пищу, но тот всегда хранил молчание, поэтому Бруно перестал его о чем-либо спрашивать.

Пленник пришел к выводу, что ему в пищу что-то подмешивали, поскольку он то и дело погружался в глубокий сон, сопровождаемый галлюцинациями. Но если не принимать пищу, то попросту умрешь, поэтому он продолжал есть то, что приносят. Ему никогда не разрешали покидать камеру, и его передвижения ограничивалась десятью шагами в одну сторону и десятью шагами обратно. Чтобы окончательно не потерять силы, он делал отжимания и приседания на холодном полу. Бруно не знал, ведется ли за ним наблюдение, но это его не волновало. Раньше он пытался придумать план побега, но постепенно пришел к выводу, что сбежать отсюда невозможно. Бруно в сотый раз мысленно проклял себя, что не послушался Мишель Максвел и остался с Милдред Мартин — вернее, с той женщиной, которая выдавала себя за нее — наедине. Но одновременно он обвинял и Максвел в том, что агент не проявила должной настойчивости и не осталась с ним в зале прощания.

Бруно не знал, сколько времени находится здесь. Пока он был без сознания, у него забрали все личные вещи, включая часы. Бруно никак не понять причины своего похищения. Было ли оно связано с баллотированием в президенты или его прежней работой в качестве прокурора? Какие-то другие мотивы для похищения ему и в голову не приходили.

Сначала он надеялся на скорое освобождение, но со временем стало ясно, что надежда его беспочвенна. Бруно теперь все чаще думал о жене и детях и постепенно смирился с мыслью, что его жизнь так и закончится здесь, в плену, а тело никогда не будет найдено. Однако было неясно, почему он до сих пор жив.

Бруно перевернулся на живот, не в силах больше видеть даже эту тусклую лампочку.

Человек, сидевший в другой камере дальше по коридору, находился здесь гораздо дольше кандидата в президенты. Отчаяние в глазах и сгорбленное тело свидетельствовали о том, что надежда давно оставила его. Есть, сидеть, спать и когда-нибудь умереть — вот и все перспективы на будущее. По его телу пробежала непроизвольная дрожь, и человек поплотнее закутался в одеяло.

Мужчина на другом конце этого большого подземного комплекса в отличие от заключенных ощущал необыкновенный прилив сил и был полон надежд.

Раз за разом он выпускал пули в мишень в виде человеческой фигуры, находившуюся за сотню футов от него в звуконепроницаемом помещении. Каждая пуля попадала в зону, отмеченную как смертельная. Мужчина, без сомнения, стрелял очень метко и ни в чем не уступал опытному снайперу.

Стрелок нажал на кнопку, и мишень двинулась к нему на тросе. Он сменил ее и снова нажал на кнопку, отправляя цель в самый дальний конец тира. Вставив новую обойму, мужчина надел защитные очки и наушники и выпустил все четырнадцать пуль меньше чем за двадцать пять секунд. Посмотрев на мишень, он довольно улыбнулся: все пули легли очень кучно. Стрелок убрал пистолет и вышел из тира.

Он перешел в другое помещение, поменьше тира, и совершенно иного предназначения. На полках от пола до самого потолка были разложены разнообразные детонаторы, соединительные провода, взрывчатка и масса других предметов, необходимых для минирования любой степени сложности. В центре зала стоял большой стол, за который он сел и начал тренироваться в сборке различных взрывных устройств, соединяя в единое целое провода, транзисторы, детонаторы, таймеры и пластид. Подобные конструкции позволяли сровнять с землей целые здания и вызвать огромные разрушения.

Мужчина занимался этим с таким же самозабвением, как чуть ранее в тире, и что-то напевал себе под нос.

Через час он снова перешел в другой зал, разительно отличавшийся от предыдущих. Сторонний наблюдатель, не подозревавший о существовании других помещений с оружием, взрывчаткой и пленниками, не заметил бы здесь ничего зловещего. Он увидел бы полностью оборудованную мастерскую художника, которая ничем не отличалась от любой другой за одним исключением —