'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

«Аквамарин» две полностью полупроводниковые ЭВМ разработки Конрада Цузе — это ЭВМ М-18. За них шла подковёрная борьба между разными НИИ и Верховный Совет склонялся к передаче их в НИИ «Риолит», ответственное за криптографию.

Веским доводом в пользу передачи ЭВМ в «Риолит» было «прорывное» изобретение — гибридная шифровальная машина «Вольфрам-М-6», работающая на лампах и полупроводниковых элементах. Увы, на поверку оказалось, что главная ценность этой машины — шифровальные алгоритмы, а сама она исполнялась, большей частью, на лампах. Она меньше размерами и чуть более надёжна, чем предыдущие версии, но прорыва в этом не было, хотя перед Верховным Советом раздувалось всё так, будто произошло открытие века.

Разобравшийся в ситуации Аркадий в ручном режиме отнял ЭВМ М-18 у «Риолита» и передал их «Аквамарину». Атомщики были рады, а криптографы, наверное, проклинали его последними словами…

Каждая такая ЭВМ обходится государству в сумму, сопоставимую с десятком танков Т-14АМ-2, что непомерно дорого, поэтому их не хватает на всех, а вычислительные мощности хотят себе все НИИ и даже многие КБ.

«С этим ничего не поделать», — подумал Немиров. — «Только после войны».

По проекту «Стекло» же новости исключительно хорошие: методы наработки плутония постоянно совершенствуются, как и технологии обогащения урана, поэтому работа идёт с опережением графика.

«Но не атомом единым и неделимым…» — улыбнулся Немиров.

Химическое оружие, как оружие Судного дня, также нарабатывается в огромных количествах. «Табун», боевое отравляющее вещество, нарабатывается по 500 тонн в год — всего есть на складах 1500 тонн. Этого объёма хватит, чтобы Берлин и его пригороды обезлюдели. Примерные расчёты показывают, что плотное накрытие города облаком обеспечит надёжное уничтожение 80% населения города и пригородов. А это около 3,5 миллионов человек.

Это главная причина, почему никто не решится применять химическое оружие. Это взаимное уничтожение. С оговорками, не гарантированное, но всех в укрытия не спрячешь, а отравляющий газ может рассеиваться годами. К тому же, для защиты от «Табуна» нужно что-то вроде общевойскового защитного костюма, а в мире просто не производят столько резины, чтобы обтянуть ею каждого горожанина.

Именно поэтому в прошлой жизни Аркадия Вторая мировая так и не стала химической. Хотя, если подумать, кто ещё бы мог применить химическое оружие, если не Адольф Гитлер?

Но он массово травил химическим оружием только советских военнопленных, евреев и цыган в своих концентрационных лагерях — это всё, на что хватило его решительности.

Тем не менее, химическое оружие нужно, как средство сдерживания противника от применения своего химического оружия. Для этого-то и слетало пятьдесят Пе-11 в Берлин 15 июня, в 10:00 по московскому времени — они сбросили классические 100-килограммовые бомбы на промзоны, чтобы продемонстрировать Гитлеру досягаемость Берлина для советской авиации.

Люфтваффе насчёт Москвы таким похвастаться не может. Ответная попытка была предпринята 16 июня в 3:30 ночи — РЛС засекла их за две сотни километров, а ПВО отработало снарядами с радиовзрывателями. На земле обнаружили двадцать три разбитых бомбардировщика, а остальные ретировались в разной степени целостности.

Зенитный щит доказал свою эффективность и отработал каждую вложенную в него копейку. Немцы обязательно будут пробовать ещё, но скоро поймут, что игра не стоит свеч. И тогда они начнут искать способы преодоления заслона. Но что уж точно — они будут пытаться воссоздать что-то подобное у себя, чтобы обезопасить промышленность.

А у промышленности Германии есть проблемы — ВВС СССР не ограничились одним демонстративным авианалётом на Берлин, а начали систематически отправлять тяжёлые бомбардировщики на бесконечные задания по демонтажу немецкой промышленности.

И немцы, несомненно, уже зашевелились. Немиров ждал, что в ближайшие пару лет, появятся первые реактивные истребители-перехватчики, а также реактивные бомбардировщики вроде Arado 234. Не точно такие же, как под конец Второй мировой из его прошлой жизни, но что-то наподобие, со схожими характеристиками.

Нужно понимать, что в его прошлой жизни поршневые Bf.109, Fw-190, Do.217, Ju.288, Ju.87 и даже He.111 вполне справлялись с поставленными перед ними задачами, вплоть до конца войны. На реактивную авиацию немцы сначала смотрели с настороженностью, а когда она проявила себя, стало уже слишком поздно — Me.262, Me.163, He.162 и Ar.234, а также все самолёты «по мотивам», уже не могли ничего изменить.

Сейчас же ситуация иная — ПВО делает авианалёты неэффективными по наносимому ущербу и смертельными для бомбардировщиков, поэтому логично обращение мудрого взора фюрера в сторону перспективных разработок, которые были начаты аж в 1938 году.

У СССР с реактивной авиацией дело обстоит гораздо лучше. Аркадий заранее знал, поэтому направлял НИИ «Алмаз» на правильный путь.

Прототип ЭРИ-103, экспериментальный реактивный истребитель «сотой» серии, совершил первый полёт в 1935 году. С момента основания НИИ «Алмаз» конструкторы почти все свои усилия направили на разработку и доводку двигателя.

Двигатель МЯР-216 является представителем «двухсотой» серии реактивных двигателей, шестнадцатой моделью в линейке. Предыдущие на самолёты ставить было нельзя, ибо они загорались, взрывались, рассыпались и деформировались почти сразу после запуска. И МЯР-216, продукт неблагодарного и кропотливого труда, стал причиной двух десятков Ленинских премий I-й степени, потому что имеет тягу 650 кгс, а также рабочий ресурс в 30 часов.

В серию пускать его рано, нужно дождаться МЯР-217 или МЯР-218, которые обещают прирост тяги до 800 и 900 кгс, соответственно, без снижения рабочего ресурса. Закончить их должны до конца этого года и тогда можно будет задумываться о реактивных истребителях-перехватчиках и реактивных бомбардировщиках.

Германии разрабатывать реактивные технологии гораздо легче, чем СССР, ведь даже несмотря на феноменальное сокращение технологического разрыва, СССР всё ещё находится позади. Невозможно настигнуть страну, которая была далеко впереди ещё сотню лет назад и постоянно развивалась. Небольшую задержку Германия получила по итогам Первой мировой, а также Гражданской войны в Германии, но это оказалось неспособно сильно повлиять на её технический уровень.

Даже если бы Троцкий в Германии целенаправленно занимался уничтожением заводов и фабрик, он бы, при всём своём желании, не смог разрушить даже 1%, так как их там умопомрачительно много. А у капиталистов, которые ими владели, умопомрачительно много денег, с помощью которых они бы всё это легко и выгодно восстановили.

А в Российской империи заводов было мало, они были совсем не такие мощные и высокотехнологичные, что в Германии. Да и специалисты — в России их было очень мало, тогда как Германия могла бы восполнить потерю хоть половины всех специалистов в течение нескольких лет.

Единственный способ быстро догнать Германию — это опрокинуть её на свой уровень или ниже, а уже потом «честно конкурировать».

Был ещё один надёжный способ — плановая экономика. Но это