Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

и приказал всем покинуть корабль. Он было хотел спросить почему, но раньше чем он успел сказать хоть слово, прогремел взрыв в трюме. Капитан сразу всё понял и бросился прочь из каюты, словно и не собирался только что отходить ко сну. Спасение команды и корабля (в последнем я искренне сомневаюсь) для него превыше всего. Я же отвечал лишь за Кэнсина.

Мы встретились в каком-то узком стремительно наполняющемся дымом коридоре.

— Нас достали и здесь? — первым делом спросил юноша. Он был полностью одет и оба меча заткнуты за пояс.

— Не важно, — отмахнулся я. — Гемма предал нас и прибрал золото к рукам, как и собирался с самого начала. У нас здесь не осталось друзей.

— Что будем делать? — поинтересовался Кэнсин, крепче сжимая рукоять катаны.

— Как и все здравомыслящие люди на этом корабле, — пожал плечами я, — покидаем его борт.

Кэнсин покосился на меня несколько недоумённо, но ничего не сказав зашагал следом за мной.

Дзюбей не видел куда делся после взрыва Никотин. Да и плевать ему было на старикашку. Он взлетел по крутым ступенькам трапа, спасаясь от волны пламени, вырвавшейся из трюма, и тут на горле его сомкнулись стальные пальцы. Гемма выдернул его из люка, ноги наёмника повисли над палубой, но тот мгновенно сориентировался и врезал противнику ногой в пах. Гемма переломился пополам и разжал пальцы. Ещё в воздухе Дзюбей выхватил катану и едва приземлившись рубанул Гемму, усиливая удар разворотом всего тела. Однако бывший дионин[342] небольшого клана ниндзя заблокировал удар правой рукой, которую теперь заковывал в бронзовый наруч. Тут же Дзюбей получил сокрушительный удар левой в челюсть. Наёмника развернуло, такой сильны был удар, ноги его заплелись и он рухнул на палубу. Гемма тут же попытался растоптать его, но Дзюбей вовремя откатился в сторону. Нога Геммы пробила палубу, из дыры вырвался язык пламени, опаливший бок Дзюбея и сапоги Геммы. Здоровяк отпрыгнул, на мгновение сбившись, этим и воспользовался Дзюбей. Наёмник рубанул его снизу-вверх, под правую руку, развернулся и прошёлся катаной по животу, выпуская кишки. Это ничуть не смутило Гемму — рана на животе заживала с чудовищной стремительностью, а правую руку он перехватил левой и приставил на место, та как ни в чём не бывало приросла.

— Далась вам моя правая рука, — усмехнулся он, нанося Дзюбею мощный удар ногой с разворота, отшвырнувший его к занимающейся переборке. — Дважды за вечер приращивать приходится.

Вокруг уже вовсю плясало пламя, трещало дерево палубы и переборок, но это ничуть не смущало сражающихся в этой — как сказали бы на материке — Долине мук. Хотя сражением это было сложно назвать. Гемма попросту избивал Дзюбея, крепко держа его левой рукой и нанося удар за ударом закованной в медь правой. Однако наёмник не потерял меча и всё ещё находился в сознании, во многом благодаря усилиям Геммы — тот бил не в лицо, а живот, чтобы продлить страдания своего давнего недруга и бывшего ученика. Дзюбей же ждал лишь его ошибки. И Гемма таки её совершил.

Он на секунду задержал удар, для того чтобы встряхнуть правую руку, уже порядком уставшую и ноющую от постоянных ударов. Этого Дзюбею вполне хватило. Он дёрнулся, изогнувшись всем избитым телом, и приложил Гемму ногами под подбородок. Это вывело того из строя на пару минут, Дзюбей обвил ногами шею противника, пальцы последнего разжались и наёмник вытянулся во весь рост, упёрся ладонями в уже горящую палубу и швырнул Гемму через себя. Могучее тело Геммы проломило доски и он рухнул вниз, в трюм, туда, где плавилось в чудовищно жарком пламени золото похищенное у покойного Асикаги Рюхэя. Дзюбей подскочил на ноги и рванулся к одному из последних уцелевших трапов.

Гемма оказался куда крепче, чем кто-либо мог подумать. Он сумел вылезти из плавящегося золота и чудовищной ожившей статуей рванул наверх, за Дзюбеем.

— Ты был слишком жален до золота, Гемма, — усмехнулся напоследок наёмник, выбираясь на верхнюю палубу и захлопывая за собой люк.

Гемма с силой врезался в него, проломив головой, «укреплённой» слоем застывающего золота, но Дзюбей ударил его обеими ногами, загоняя обратно. Он висел на обрывках такелажа, свисающих с мачты, и раз за разом обрушивал ноги на высовывающуюся голову Геммы. И вот палуба с треском провались, увлекая Гемму в пучину из пламени и воды, хлещущей из многочисленных пробоин в бортах.

Я сидел на берегу и смотрел на тонущий корабль в лучах восходящего солнца. Красивое, скажу я вам, зрелище. Я начал понимать самураев, черпавших вдохновение в таких вот картинах. Им не было важно, победа это было или поражение. Главное, красота.

— Чоушу Ёсио-доно будет недоволен, — заметил сидевший рядом Кэнсин. — Мы провалили его задание.

— Фактически, оно было провальным с самого начала, — сказал я. — Гемма с самого начала использовал Ёсио-доно, точнее его деньги, для организации «чумы» в этой провинции, а после намеревался сделать из него «громоотвод» гнева Токугавы. Теперь уже это не имеет никакого значения. Думаю, все кроме нас и команды корабля мертвы.

— К берегу что-то приближается, — заметил Кэнсин. — Скорее всего, кусок палубы корабля.

Я пригляделся.

Дзюбей лежал на куске палубного настила, отломанного им для того, чтобы сделать возвращение наиболее комфортным. Всходило солнце, начинался четвёртый день с тех пор, как Никотин всадил ему в руку отравленный сюрикэн, а наёмник был всё ещё жив. Выходит, старый монах обманул его.

— Последний поцелуй Кагэро спас тебе жизнь, — на кусок палубы запрыгнул Никотин. — Она была отравлена куда сильнее, чем я думал.

— Пошёл ты, — отмахнулся от него Дзюбей, как обычно после таких потрясений на него обрушилась абсолютная апатия.

— Встретимся в Химэндзи, — бросил старик. — За мной пятьсот золотых.

Дзюбей лихо метнулся и коротким ударом разрубил рукав кимоно Никотина — в воду попадали золотые слитки.

— Чиновник с большими рукавами, — усмехнулся Дзюбей. — Ты рисковал жизнью из-за золота. — Наёмник сел обратно на палубу. — Проваливай, пока я такой добрый.

Никотин покосился на него здоровенным выпученным глазом, но промолчал, а Дзюбей, уставший от его присутствия, прыгнул за борт.

— Безумец, — покачал головой монах-шпион.

Дзюбей вышел из морской пучины, словно древний бог. Наше присутствие на берегу его ничуть не беспокоило. Кэнсин поднялся, положив руку на меч, но я жестом велел ему успокоиться.

— Пусть идёт, — отмахнулся я. — Он нам не враг. Он спас меня, когда Гемма вышвырнул меня за борт.

— Я не видел кого ловлю, — бросил Дзюбей, проходя мимо.

— Однако не кинул обратно, когда увидел, — усмехнулся я. — А кто был настоящим шпионом Токугавы? Ведь