"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

-Домой, - задумчиво повторил султан: «Неужели вы могли подумать, что мы вас будем насильно удерживать, Сулейман-ага? Но, пожалуйста, выполните еще одну мою просьбу, - Абдул-Меджид взглянул на него.

Султан был в военной форме, темноволосая голова непокрыта. Стивен хмыкнул: «Отменная у него все-таки выправка, ничего не скажешь. Он  рассказывал, его покойный отец на лошадь посадил, как только он ходить научился. Умный человек, Турции с ним повезло. Еще немного, и здесь все изменится».

-У меня есть советник, - Абдул-Меджид налил себе еще чаю, - он сейчас занимается одним проектом, где нужна помощь инженера. Он живет на той вилле, на островах, где вы оправлялись после ранения. Не откажите в любезности с ним встретиться, Сулейман-ага. Это важная инициатива. Мне бы хотелось, чтобы все было хорошо подготовлено.

-И не скажешь ему «нет», - Стивен затянулся папиросой и кивнул.

-Потом, - ласково закончил султан, - мы вас отправим домой. С подарками от империи, разумеется. Вы нам очень помогли. Вот еще что, - он взял с подоконника бинокль и рассмотрел пролив, - вы  хороший капитан?

Стивен позволил себе улыбнуться: «Я неплохой моряк, ваше величество».

-Я еду на морскую прогулку. Мой катер, судя по всему, готов, - Абдул-Меджид поднялся и Стивен сразу  встал: «Я бы хотел попросить вас побыть у штурвала. Мне надо, - султан помолчал, - как бы это сказать, произвести впечатление  на своего спутника».

-С послом, что ли, каким-то встречается? - Стивен посмотрел вслед султану и обвел глазами огромный, с паркетом палисандрового дерева, устланный шкурами кабинет: «Казалось бы, - он усмехнулся и пошел за Абдул-Меджидом, - куда ему еще впечатление производить? У него империя отсюда до Каспийского моря и Африки».

Спускаясь по выложенной мрамором дорожке, что вела к пристани, Стивен заметил пустой паланкин. Евнухи несли его  обратно к дворцу.

Каюта, с окнами,  была на корме, маленькая, уютная. На низком столике, выложенном мозаикой, стояло серебряное блюдо с  гранатами, финиками, инжиром, открытая шкатулка со сладостями. Когда чернокожий человек, кизляр-агаши, принес ей перстень, Шуламит повертела его, вскинув бровь: «И что?»

-Вас приглашают на прогулку, - мягко объяснил ей евнух.

-Позвольте, - он повел рукой, впуская служанок.  После круглого зала Шуламит отвели в анфиладу комнат, с бассейном и низкой, застеленной шелками кроватью.  Здесь был свой сад с цветущими, пышными розами, мраморным фонтаном и прудом с золотыми рыбками.

-Вы будете здесь жить, госпожа, - поклонился евнух и добавил про себя: «Если все пройдет удачно».

-Какой подбородок, - подумал кизляр-агаши, - им железо можно резать. Неудивительно, что его величество обратил на нее внимание.

Шуламит прошлась по комнатам и резко заметила: «Это мы еще посмотрим». Он только отступил и улыбнулся, а потом вокруг нее начали хлопотать служанки.

-Госпожу Амину пока подержим в Топкапи, - размышлял кизляр-агаши, следя, как служанки причесывают девушку: «Она не то, что госпожа Сальма. Только кивает и со всем соглашается. Смирилась, что называется. Поняла, что бежать ей некуда. Она никто, дочь какого-то мелкого торговца. А госпожа Сальма, - он взглянул на тяжелый узел рыжих волос, - я успел справки навести. Богатые люди. Жалко их, она единственный ребенок. Когда она родит, станет кадиной,  можно будет им весточку послать, если она захочет. Но ведь они никто не хотят. Ни разу я такого не видел».

Шуламит огляделась. В каюте пахло солью и немного розами.

-Выпрыгнуть,-  она смотрела на темно-синюю воду: «Плаваю я отлично, пока они спохватятся..., Но  мы у причала, сразу выловят. Как это мне кизляр-агаши сказал: «Если ты сделаешь что-то глупое, мне будет, очень жаль. Господи, - Шуламит замерла, - они, наверняка, знают, что я еврейка. Царица Эстер тоже была в гареме, и вела себя очень осторожно. Поэтому еврейский народ и спасся, а визирь Аман был повешен. Если султан будет недоволен, он может ограничить права евреев, как это было в старые времена, - у нее похолодели кончики пальцев.

Шуламит вспомнила обо всех тех, кто жил на Святой Земле, в Дамаске, Каире, Измире, и покачала головой: «Это испытание. Такое же, как Господь послал Эстер. Она осталась еврейкой и я останусь. Нельзя подвергать людей опасности. Наоборот, надо заслужить благосклонность  султана. Так тому и быть, - Шуламит хмуро повертела красивую, слоновой кости шахматную королеву.

Он стоял, прислонившись к косяку двери, любуясь тонкой, стройной фигурой в шелковой, прозрачной вуали. «Я, конечно, уже все рассмотрел, - смешливо сказал себе Абдул-Меджид, - но мне всегда будет мало. Она на маму похожа. Та же стать».

Султан знал, что его мать еврейка. Она приняла магометанство, как и все жены правителей империи, но Абдул-Меджид видел у нее еврейский молитвенник. Мать сказала ему, что родилась в Иерусалиме, что ее взяли в плен горные племена, и продали сюда, в Стамбул. Больше они об этом не говорили. Однако он был хорошо знаком с еврейскими обычаями. Отец, султан Махмуд, всегда настаивал на том, что нельзя управлять империей, не разбираясь в своих подданных.

-Добрый вечер, госпожа Сальма, - мягко сказал Абдул-Меджид: «Вы позволите присесть?»

-Он на папу похож, - поняла Шуламит, - только волосы темные. Капоту на него надень, шляпу, и его от еврея не отличишь. Борода короткая, но так даже лучше. Как у европейских евреев.

Он был в красивой, военной форме. Шуламит, представив его себе у Стены, или где-то на улицах Иерусалима, внезапно улыбнулась.

-Меня зовут Шуламит, - она вздернула подбородок: «Это ваш корабль, зачем вы спрашиваете разрешения? Месье, - ядовито прибавила девушка, перейдя на французский язык.

-Отлично, просто отлично, - ласково подумал султан. Он ответил, тоже по-французски: «Чего хочет женщина, того хочет Аллах, мадемуазель. Кто я такой, чтобы спорить с Аллахом? Но, если вы не желаете меня видеть...»

-Здесь все равно больше некого видеть, - вздохнула Шуламит. Она повела рукой: «Садитесь».

Запахло гарью. Девушка, сама того не ожидая, ахнула: «Это паровой корабль! Я еще никогда на них не плавала».

-Я рад, - Абдул-Меджид  разлил кофе, - что мне удалось вас хоть чем-то удивить, мадемуазель.

Шуламит съела инжир, пробормотав благословение. Девушка удивленно поняла, что голодна.

Когда катер повернул обратно к дворцу, стемнело, над Босфором взошла полная, яркая луна. Один из евнухов тронул Стивена за плечо: «Его величество приказал прибавить ходу, в машинном отделении. Он просит вас, - евнух тонко улыбнулся, - немного повеселить нашего гостя».

-Хорошо, - отозвался Стивен и до отказа покрутил штурвал. С палубы донесся восторженный, женский смех. Катер резко развернулся, поднимая волну. Он, обернувшись, увидел Абдул-Меджида. Рядом с ним была высокая, стройная женщина в вуали.

-Вот на кого он хотел произвести впечатление, - понял Стивен. Катер понесся по волнам, в лицо ему бил свежий, резкий ветер. Он краем глаза заметил, как улетает вдаль тонкий шелк. Рыжие, блистающие медью в свете луны волосы, рассыпались по плечам. «Господи, - подумал Стивен, - какая красавица. Прекрати, тебе и смотреть на нее нельзя».

Он заставил себя отвести взгляд от девушки. Шуламит натянула на голову ту вуаль, что она успела придержать: «А кто стоит за штурвалом, ваше величество?»

-Сулейман-ага, - услышала она тихий голос султана: «Он очень опытный капитан. Не волнуйтесь, госпожа, все будет в порядке. Он был ранен на войне...»

-Я видела, - девушка все смотрела на прямую,  жесткую спину в холщовой, простой куртке.

-Господи, бедный, - Шуламит почувствовала, как у нее по щеке ползет слезинка, - как ему тяжело, должно быть. И он молод, еще тридцати нет.

Султан предложил ей руку, и Шуламит ее приняла. Девушка, спускаясь вниз, в каюту, все думала о  грустных, лазоревых глазах капитана, который отвернулся, едва завидев ее лицо.