"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Ослепшая видеокамера находилась с другой стороны от вершины и, естественно, была сбита. Джоанна перешла лужайку и подняла устройство – полностью аналоговое, спроектированное «Внеполосным». Оно было таким простым, что фабрики Магната могли бы делать его миллионами, если бы Хор был достаточно этими устройствами заворожен – или кто-нибудь другой ими восхищался и имел на что их выменять.

Джоанна подняла камеру, стерла грязь с объектива. Вдруг коробочка заговорила с ней по-самнорски.

– Долго ты, – сказал новый голос Магната. Голос Гери по-прежнему Магнату нравился (он называл его «красивым»), но он принял к сведению, что у людей такой голос создает неверное впечатление. – Ты нормально себя чувствуешь? Мне пришлось снизить темп некоторых работ в порту. Такие солнечные дни даже тропиканцам не очень нравятся.

– Тем, у кого слишком много бледной кожи. Вот у нас, людей, кожа всюду темная – для жаркой солнечной погоды отлично.

– Вот как. Верно. Понимаешь, иногда Хор не слишком о себе заботится. Вот интересно мне… – Магнат загудел про себя – несомненно, очередная сумасшедшая идея. Потом, снова переключившись в режим начальника, сказал: – Но это к делу не относится. Нам нужна та камера, что у тебя в руках. И на этот раз закрепи ее как следует, чтобы не сшибли!

– Слушай, Маг, если ты хочешь, чтобы она была выше всего, что здесь есть, то ее всегда могут случайно сбросить. – Джоанна установила камеру и поправила треногу. На самом деле конструкция была прочной и утяжеленной внизу. И нужно было столкновение с крупным элементом – или согласованные усилия группы, – чтобы ее опрокинуть.

Но здесь сердце Хора. И наверняка много здесь происходит странных действий – быть может, церемоний.

Джоанна с усилием сдвинула треногу и камеру ближе к краю парапета, чтобы ничто ей вид не загораживало. При этом вокруг нее сгрудилась дюжина тропиканцев, но никто из них не возражал – они только толкали друг друга. Совершенно было не похоже на координированные действия настоящей стаи, но было понятно, что они пытаются помочь двигать треногу, дергая ее так и этак, фактически переставляя ее на каменный парапет.

Она их отогнала и окончательную установку сделала сама, на этот раз проверив, что тренога заклинена между золочеными столбиками ограды. Может быть, Магнат следил за ней в подзорные трубы и с помощью камеры.

– Ты поосторожнее. Если они подумают, что ты ломаешь Пирамиду…

Джоанна, работая над треногой, поглядывала на толпу с той же мыслью.

– Никто пока не возражает. Ты же знаешь, что у Хора ко мне особое отношение.

Может быть, это так и есть. Во всяком случае, приятно было подразнить Магната.

Магнат ответил ворчливо, но на межстайном, а потом перешел на самнорский:

– Я не возражаю, если мои работники рискуют жизнью. Но я хочу, чтобы они при этом понимали, что делают! А теперь, раз ты здесь, не направишь ли камеру так, чтобы она давала полезную информацию? Мне хочется видеть северную дорогу.

– Я тебе советник, а не работник! – возразила она, но все же направила камеру на северо-запад. «Дорога» представляла собой систему просек, меняющихся с каждой декадой, но тянулась она почти на тысячу километров в глубь непроходимых джунглей бассейна Шкуры. На первый взгляд Хор был хаотической сатурналией, как всегда заявляли северные стаи, но на самом деле в нем творилось что-то более сложное, чем нескончаемое веселье. Для существования побережья необходим был обширный тыл на суше. И с помощью вот таких камер – и удаленных Резерваций – Магнат начал выяснять, как что происходит.

Порядок жизни в тропиках не менялся уже сотни лет, но Резервация Магната породила революцию – свидетельством тому Великая Пирамида. Теперь эта революция развивалась ускоренно. Сырье текло потоком на фабрики, оттуда выходили миллионы изделий, заливающих Домен Резчицы, как морской прилив. Для Равны это означало, что ее проекты за пару лет проходят путь, намеченный на десятилетия. Джоанна знала, что виденное северянами – лишь малая часть того, что производят фабрики Магната. И большая часть этой продукции – и вся продукция новых, диких фабрик – использовалась внутри Хора. Достаточно встать у выходных ворот фабрики, смотреть на телеги ткани, раций, солнечных батарей, которые увозят по северной дороге и по Шкуре. В ясный день, вроде сегодняшнего, такая камера может проследить движение на дороге на много километров, показать, как поток расходится по рукавам, даже заглянуть в каждый укромный уголок территории Хора.

Комбинация Хора, Магната и технологических подсказок «Внеполосного» породила что-то совсем новое, невиданное. Джо это знала, знал Магнат. Он никогда не уставал хвастаться размерами своих «новых рынков», и делец в нем в буквальном смысле потирал носы друг о друга от радости. Магнат все время старался предсказывать и предугадывать нужды клиентов, и этой задаче служили и эта камера, и доклады Радиста из новых Резерваций.

– Вот так, да, – донесся голос из камеры. – Поверни чуть-чуть к югу. Вот так, хорошо! Пусть у Невила есть глаза на небе, но что происходит на земле – знаю я. А когда я приделаю к этой камере подзорную трубу получше… – Голос Магната пресекся, его уносили волны технической фантазии. Когда он снова заговорил, это было беспокойство о Джоанне. – А теперь надо бы тебе вернуться. У меня по рации из «Северной-Один» доложился какой-то Божидар и говорит, что там настроение меняется в игривую сторону. Если доберется до нас, то на Пирамиде может случиться сексуальный хаос.

Джоанна посмотрела вниз, на Дом Магната. Зал приемов был обозначен рядом окон. Новые достигали трех метров в высоту, но отсюда казались крошечными. Наверняка Маг оттуда на нее смотрел. Она ему помахала рукой:

– Не беспокойся, ерунда. Я уже такое видала. – «Ерунда» – это было некоторое преувеличение. – И вообще я сюда лезла не твою дурацкую камеру поправлять. Хочу посидеть и посмотреть как следует.

– Гррмп! Ммбл!

Спикер камеры только так мог передать ответ Магната, где слышалось и возмущение, и тревога за Джоанну, и зависть.

Джо еще раз махнула рукой дворцу и села на парапет. В этой духоте самым крупным предметом одежды на ней была шляпа от солнца, и Джоанна натянула ее на голову. Темные волосы и темная кожа – это хорошо, но все равно защита от солнца нужна.

Джоанна выглянула, но смотрела не на физическую картину. Ей хотелось сказать Магнату, что сейчас ей ясно видны самые глубокие мысли Хора. Маг плевался, что она несет суеверную чушь, но потом видел, как пробегают по тропикам настроения, подобные сверхбыстрому погодному фронту. А это уже была маркетинговая информация.

Здесь, в Городе Хора, все это сходилось вместе в миллион раз большем масштабе, чем видела Джоанна на плотах. Опершись локтями на колени, она всматривалась в северный горизонт. Этот мир находился в Медленной Зоне, не в Крае, не в Переходе. Почти вся разумная жизнь в Галактике происходила из этой первобытной тины. Ничего разумнее человека Здесь выжить не могло. И потому Хор никак не мог быть сверхчеловеческим разумом. Верно ведь?

Такие вопросы вызывали у Джоанны сожаление, что она так мало знает об ограничениях Медленной Зоны. В Верхней Лаборатории эта тема была непопулярна – взрослые слишком были заняты превращением себя в бога, чтобы тратить время на проблемы низших умов.

Очень скоро игру с Невилом придется прекратить: сотрудничество между Магнатом и Резчицей слишком заметно, чтобы его замаскировать. Мои друзья узнают, что я жива. Я смогу к ним приехать! Равна сможет приехать сюда и увидеть Зеленый Стебель, увидеть, каков на самом деле Хор. Разговоров по коммуникатору для этого мало. Есть вещи, которых Равна не понимает – вроде того обещания, которое она взяла с Джоанны: не допустить эксплуатации Хора. В некотором смысле его очень легко сдержать. Но на уровне отдельных особей, на уровне Чиперса – проблема именно та, о которой Джоанна спорила с Гармонием красные куртки и даже со Странником…