Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

синих глаз. — Я не понимаю, чтó происходит между нами.

Я поняла, что вижу редкий момент, когда Джонни полностью беззащитен, и мое сердце еле выдерживало такое напряжение.

Видеть его таким… вывернутым наизнанку, без защиты?

Со мной что-то случилось.

Я захотела его защитить.

Успокоить, утешить, хотя это казалось полным безумием, ведь достаточно было взглянуть на него, чтобы понять: он не нуждается ни в чьей защите.

Но чувство никуда не уходило.

Я видела, что он смотрит на меня. Я погрузилась в его беспомощность и в то, как он почти с надеждой смотрел на меня, словно я знала ответы на все его вопросы.

Ответов я не знала.

Правильнее всего было бы сказать ему ободряющие слова, вселить уверенность.

Я и этого не сделала.

Вместо этого я рассказала ему свою правду:

— Я не хочу, чтобы ты играл. — Наплевав на осторожность и положившись на интуицию, я поджала ноги под себя, приблизилась к нему и приникла губами к его уху. — Ни сегодня, ни завтра. Джонни, я не хочу, чтобы ты выходил на поле и рисковал собой. Я не хочу, чтобы ты себе вредил. Хочу, чтобы ты остановился. Чтобы дал отдых своему телу. И еще хочу, чтобы ты позаботился о себе.

— Шаннон…

— Дай мне договорить, — прошептала я.

Он скованно кивнул.

Дрожащей рукой я коснулась его подбородка.

— Помнишь, я сказала, что никому не разболтаю? Это не просто слова.

Я чувствовала, как он напрягся, но не отодвинулась. Потребность успокоить Джонни придавала мне смелости.

— Я не согласна с твоим выбором, — хрипло продолжала я. — Но я уважаю его и признаю за тобой право выбирать.

Что-то внутри Джонни взывало ко мне.

Я не знала, что именно, но это делало меня смелой.

Это нечто толкало меня выйти из зоны комфорта и помочь ему, даже если моя помощь будет воспринята совсем не так.

— Джонни Кавана, я умею хранить тайны, — продолжала я, поглаживая ему щеку. — И обещаю, что сохраню твои.

Рука Джонни все так же лежала на моей шее. Он тяжело выдохнул и опустил голову. Его волосы щекотали мне шею.

— Шаннон, я живу с жуткой болью, — тихо, с явной неохотой признался он. — Постоянно, — добавил он, кладя мою руку поверх своей. — Иногда болит так сильно, что я не сплю всю ночь. В школе не могу сосредоточиться на уроках, лажаю на поле, на тренировках. Все катится в ад, и единственный человек, с кем я могу об этом говорить, — почти незнакомая девчонка. — Он снова выдохнул и притянул меня ближе. — Ты единственная, кто меня отвлекает. Единственная, на ком я могу сосредоточиться, и мы почти не знаем друг друга. Я чувствую, что ты мне ближе, чем товарищи по команде. Я рассказываю тебе то, о чем бы не сказал лучшему другу. Это же полный край, нет?

— Нет, не край. — Мое сердце бешено колотилось, я дышала часто и напряженно. — Это нормально.

— Нет, не нормально, — возразил Джонни, утыкаясь в мою шею. — Ничего в моей жизни сейчас не нормально.

Только что его лицо касалось моей шеи, а уже через мгновение он отпрянул.

— Черт! — прорычал Джонни, отстраняясь так, словно я его обожгла. — Черт! — повторил он, запуская руку в волосы. — Я снова это сделал. Снова, вашу мать!

Я продолжала сидеть, поджав ноги, и наблюдала за каждым его движением.

— Есть хоть малейший шанс, что ты забудешь все услышанное от меня? — неуверенно спросил он; в глазах его темнело отчаяние.

Не в силах произнести ни слова, я только смотрела и качала головой.

Я не могла притворяться.

Больше не могла.

— Конечно нет, — угрюмо согласился Джонни и потер ладонью лицо. — Я и не надеялся.

То, что я сделала дальше, было продиктовано базовым человеческим инстинктом, а не рассудком, мною двигала отчаянная потребность избавить этого мальчика от страданий.

— Надо мной издевались, — выпалила я, удивив этим признанием нас обоих.

Мне хотелось его успокоить, и единственное, что мне пришло в голову, — такое же глубоко личное признание с моей стороны.

— Жестоко, — шепотом добавила я.

— В старой школе? — спросил Джонни, уставившись на меня.

— Да, — ответила я и тут же покачала головой. — Но не только. Везде.

— Везде? — наморщив лоб, переспросил Джонни.

— Везде, — подтвердила я, кусая губу, чтобы не дрожала.

— И долго это продолжалось? — наконец спросил он, поворачиваясь ко мне всем телом.

— Целую жизнь, — сказала я, заставляя себя не отводить глаза. — Сколько себя помню, меня всегда все ненавидели.

— Что? — произнес он, явно ужасаясь моему признанию. — Нет! Шаннон, не нужно так думать…

— Джонни, это правда, — торопливо перебила его я. — Я никому не нравлюсь. Это факт. Простой и непреложный.

— Дерьмо собачье! — прорычал он. — Ты не можешь всем не нравиться.

— Говорю тебе, это правда. Никому я не нравлюсь.

— Мне ты нравишься, — не задумываясь ответил Джонни.

Ну а я, Джонни Кавана, тебя люблю!

Пусть даже ты собираешься уехать отсюда.

Пусть даже это не взаимно.

Пусть даже любовь к тебе разбивает мне сердце.

Я люблю тебя всем своим существом.

И наверное, всегда буду любить.

— Что ж, ты редкое исключение. — Я судорожно выдохнула. — Джонни, я выросла в атмосфере ненависти! Меня по-настоящему ненавидели. Со мной никто не хотел сидеть, со мной никто не хотел играть. На физре меня никогда не звали в команду. Дети не приглашали меня на дни рождения. Меня постоянно дразнили. Из-за волос. Из-за роста. Из-за одежды. Из-за учебников, купленных в секонд-хенде. Из-за машины, на которой ездила моя семья, из-за нашего дома. Из-за того, как я дышу. Чтобы я ни делала, как бы ни пыталась поладить с другими детьми, они всегда находили во мне недостатки. — Я покачала головой и устало вздохнула. — За всю жизнь у меня появились лишь две подруги. Вот так.

— Клэр Биггс и девушка Пирса О’Нилла? — угрюмым тоном спросил Джонни.

— Лиззи Янг, — кивнула я. — Мы вместе учились в начальной школе. Если бы не они, я бы вообще была одна.

— Но после начальной школы они ушли в Томмен?

— Да.

— А ты отправилась в БМШ?

— Увы.

На лице Джонни отобразилось изумление, он явно не понимал, почему я вместе с подругами сразу не перешла в Томмен.

И такому, как он, правда было не понять.

Он не мог пожаловаться на отсутствие друзей и фанаток.

Он был популярным и известным.

Он и понятия не имел, каково находиться на другом конце спектра.

Там, где находилась я.

— И в БМШ было то же самое? — осторожно спросил Джонни.

— Нет. — Я сделала успокоительный вдох и продолжила открываться опасности: — Было еще хуже.

Джонни