Именем Земли (сборник) - Сергей Лукьяненко

Михаил сделал вид, что не услышал.

Избавление от старых вещей шло долго и трудно. Проще всего оказалось с посудой – старую выбросили, все равно несколько тарелок и бокалов было разбито, комплекты с новой – распаковали. Так же поступили с постельным бельем.

А вот мебель проверяли вдумчиво. Кожаные диваны и кресла были признаны новыми, кухонный гарнитур – тоже. Все остальное, увы, пришлось выбрасывать. Обалдевшие от поступившего под самый праздник заказа грузчики, к трем часам дня уже веселые, быстро протрезвели, сообразив, что шкафы, стулья, столы и прочую почти новую мебель надо вытаскивать на помойку. Для придания их работе энтузиазма Михаил предложил все вынесенное оставлять себе – и труд сразу приобрел ударный характер. Словно бдительный старьевщик, Михаил бродил по квартире и инспектировал вещи.

– Тренажер спортивный. Уже два года как куплен, выносить! – командовал он.

К счастью, вовремя вмешалась жена:

– Ну и что, что два года? Ты же им не пользовался ни разу!

– Хорошо, – согласился глава семьи. – А что скажешь о телевизоре?

– На помойку! – радостно согласилась жена. – Давно пора плазму купить, а то стыдно людей в дом пригласить…

В комнате сына возникло особенно много проблем. Сын настойчиво предлагал избавиться от старых книг, но бдительная проверка показала, что зачитанных среди них нет. Зато все компакт-диски, и с музыкой, и с компьютерными играми, Михаил безжалостно выбросил. Ноутбук сын отстоял, забравшись в Интернет и доказав отцу, что это самая новая модель, зато мобильного телефона – лишился.

С дочерью все обошлось на удивление просто. Она заявила, что вся ее одежда, за исключением сшитого к новогоднему празднику платья – старье, а косметика – вообще каменный век. Ювелирные украшения по здравому размышлению были признаны вещью нестареющей.

То же самое было и с вещами жены. Нельзя сказать, что сердце Михаила ни разу не екнуло, когда в большой тюк запихивались норковые шубки и платья из бутиков. Но генеральный директор вчера был так убедителен!

– Сам вынесу, – завязывая узел, решил Михаил. – Есть там, во дворе, один уголок, до завтра долежит спокойно… Если что, то…

Жена кивнула. В приманивание удачи она не верила, зато надеялась на завтрашнее раскаянье мужа и полное обновление гардероба. Но щипаную норку было жалко…

К девяти часам вечера в квартире стало более просторно и на удивление неуютно. Не хватало старых часов на стене, которые достались Михаилу от деда. Не хватало невзрачной черноморской раковины, привезенной двадцать лет назад из свадебного путешествия. Не хватало дурацкой вышивки, сделанной дочкой во втором классе и уже семь лет гордо вывешиваемой на стене. В общем – не хватало множества ненужных мелочей, которые накапливаются с годами в любом доме.

– Как в гостинице стало, – вынес свой вердикт сын, прохаживаясь по квартире. Он в новых джинсах с бумажной этикеткой на заду и в новой рубашке с ценником на воротничке. Все были в новом, и этикетки глава семьи на всякий случай запретил снимать.

– Не остри, тинейджер, – нахмурился Михаил. – Лучше подумай, чего мы еще забыли?

– Старые башмаки выкинуть, – сказал сын. – В Италии так делают, я в Интернете посмотрел.

– Совсем они сдурели, макаронники… – возмутился Михаил. – Хорошо, иди и проверь все ботинки!

– Черные туфли не дам! – вскинулась жена. – Они новые!

Михаил подумал и кивнул:

– Срок возврата обуви – две недели, а ты туфли купила неделю назад. Согласен, будем считать их новыми… Да, кстати, о макаронниках! Проверь продукты и старые выбрось!

– А какие продукты считаем старыми?

– Все открытые банки и пакеты, нарезанную колбасу и сыр, – ответил Михаил так быстро, будто готовился к вопросу.

– Там полукилограммовая банка черной икры, – жена прищурилась. – Едва начатая.

– Намажь бутербродов, сколько надо для праздника, а остальное – в унитаз! – жестко ответил муж.

Жена кивнула:

– Хорошо. Но тогда учти, дорогой, что открытые бутылки тоже считаются старыми!

Михаил сглотнул, но смолчал.

Под бой курантов семья, согласно испанскому обычаю, глотала виноградины. На последний удар, согласно обычаю русскому, все выпили шампанского. Досталось даже сыну.

– И где она, удача? – иронически спросила жена, усаживаясь в кресло.

– Откуда я знаю, как оно все будет происходить… – Михаил тоже сел и открыл бутылку с коньяком. С последним ударом часов с него будто сошло наваждение. Что он наделал? Выбросил половину мебели, почти всю одежду, машину подарил шоферу… ладно, это можно будет представить пьяной шуткой.

И почему? Из-за дурацкой истории генерального директора? В олигархи захотел, дубина… неужто плохо жилось простым управляющим компании…

– Удача! – захихикал слегка захмелевший сын. – Заходи к нам, удача! У нас теперь места много!

Михаил поднял на сына тяжелый взгляд, и тинейджер затих, понимая, что перегнул палку. Но в этот момент в дверь позвонили.

В полной тишине Михаил прошел к двери и открыл, даже ничего не спрашивая и не глядя на монитор электронного глазка.

За дверью стоял кто-то морщинистый, румяный, в красном тулупе, с большой белой бородой и двумя огромными чемоданами на колесиках. За спиной маячила девушка в одеянии а‑ля русь.

– Мы Деда Мороза не заказывали, – мрачно сказал Михаил.

– Как это не заказывали? – пробурчал гость в бороду. – Новогодний обычай соблюли? Старье все выкинули? Удачу в Новом году желали?

Михаил растерянно кивнул.

– Получайте, – гость подкатил ему чемоданы. – Вот она, ваша удача на этот год. В денежном эквиваленте, разумеется.

– В долларах? – зачем-то спросил Михаил, приподнимая чемодан.

– Рублями по курсу.

Дед Мороз и Снегурочка пошли к лифту. Тяжеленные чемоданы оттягивали Михаилу руки, он их поставил. Обернулся. Домочадцы стояли за спиной. Молчали, глядя на чемоданы.

– Вот, – сказал Михаил. – Я же говорил. Все честно. Как хотели.

– Удачи в Новом году! – сказал Дед Мороз из лифта.

Жена задумчиво откручивала ярлычок с новенькой французской блузки. Дочь накручивала локон на палец. Сын непривычно серьезно смотрел на отца.

Почему-то было невесело.

Последняя ночь колдуна

Дождливой осенней ночью, когда тучи скрывали луну и звезды, холодные капли барабанили по крышам, а ветер плакал и стонал за окнами, в своей маленькой квартире на последнем этаже высотного дома умирал старый колдун.

Колдуны никогда не умирают днем или в хорошую погоду, о нет! Они всегда умирают в грозу, бурю, снежный буран, в ночь, когда извергаются вулканы или случается землетрясение. Так что этому колдуну еще повезло – шел всего лишь сильный дождь.