Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

первый раз укатил по центральной улице, я даже почувствовал что-то вроде ностальгии. В таком автобусе было два козырных места — сразу за кабиной водителя было двойное кресло с поручнем. В некоторых автобусов рядом с ним висела касса с выкручивающимися билетиками. И если вовремя занять место, то можно было работать кондуктором для всего автобуса. Тебе будут передавать денежки, а ты будешь с важным видом крутить колесико. Ужасно мне это дело нравилось, когда я был в детском саду.

А второе стало козырным, когда я уже стал старше. Оно было к хвосте автобуса, там, где поручни отгораживали небольшой угол между дверью и задним окном. Иногда там стояла сидушка, но обычно нет. И если туда пробраться, то тебя не пихали остальные пассажиры, и можно было спокойно пялиться в окно. А вот сиденье могли заставить и уступить. Пенсионеры сурово бдили за тем, чтобы школьники уважали старших. Даже если приходилось это самое уважение выбивать при помощи костыля и визгливых скандалов.

Автобуса все не было. Марчуков отчаянно скучал, бродил туда сюда, останавливался у стенда с информацией, читал его, потом снова ходил из стороны в сторону. Друпи замерла и уставилась в одну точку. Мамонов развалился рядом с ней с ленивым видом. Артур Георгиевич дочитывал «Советский спорт».

— Кстати! — вдруг вспомнил я. — Нам же надо придумать, что мы будем говорить, когда нас спросят о том, что мы делали!

— В смысле? — нахмурился Марчуков.

— Ну мы же ездили пенсионерке помогать, — усмехнулся я. — Будет странно, если я скажу, что ее звали Марья Ивановна, и что она ветеран войны. А ты — что она потомственная доярка по имени Глафира Панфиловна.

— Эй, я бы не сказал про доярку! — возмутился Марчуков.

— Не спорьте, — воспитатель поднял голову. — Пенсионерку звали Анна Михайловна, вы помогали чистить курятник, складывать поленницу и красить забор. А потом она угощала вас пирожками с мясом и поила молоком от своей коровы. Запомнили?

— Анна Михайловна… — эхом повторил Марчуков. — А по-моему Глафира Панфиловна звучит это… авторитетнее!

— Но Елене Евгеньевне я сказал, что ее зовут Анна Михайловна, — воспитатель подмигнул. — Если хочешь, можешь рассказать про другую старушку, но это будет странно звучать, а?

— Получается, что мы сейчас придумываем, что будем врать, да? — монотонно сказала Друпи.

— Получается, что так, — хмыкнул я. — В кино бы нас не отпустили.

— И рассказывать про кино нам точно нельзя, — ухмыльнулся Мамонов. — Понял, Олежа?

— А что сразу Олежа-то? — обиделся Марчуков. — Я что, по-твоему, трепло?

Мамонов открыл рот, но в этот момент на площадь, фырча, въехал долгожданный пазик. И остальные скучавшие вместе с нами пассажиры немедленно зашевелились, похватали свои манатки и потянулись на улицу.

К ужину мы успели. Даже немного раньше. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы пробрались в лагерь не через главные ворота, а свернули на тропинку и прошли вдоль забора до давно организованной там любителями сбегать на речку в неурочное время дырку. У Елены Евгеньевны нас Артур Георгиевич, конечно, отпросил, но объясняться с директрисой или, там, с Мариной Климовной лишний раз не хотелось. Устроит нам допрос с пристрастием, вот тогда и посыплется наша шитая белыми нитками легенда о бедной пенсионерке.

Марчуков дулся. Демонстративно не разговаривал с Мамоновым, хмурился показательно, отворачивался. Во время ужина сел на другой конец стола и сидел все время как на иголках. Ох как ему, похоже, хотелось рассказать про приключения героев с сухогруза «Нежин»! Но было нельзя, так что он держался изо всех сил.

После ужина в нашем корпусе началась суета. Девчонки красились и наряжались, кое-кто из парней переодевался. Танцы, дело такое… Я залез в рюкзак за чистой футболкой и мне попалась на глаза тетрадка. Та самая, с приключениями бравого капитана звездолета на других планетах. Я задумчиво полистал страницы. Неприятно кольнул вчерашний разговор с отцом. Не знаю уж, что плохого нашел этот человек в увлечении сына писательством фантастики. Кажется, что одним ударом ему в нос я заработал больше баллов уважения, чем всеми написанными рассказами вместе взятыми. На мой вкус, Кирилл писал сравнительно неплохо. Вот только друзья не знали, что он писатель. Настоящий Кирилл, судя по косвенным признакам, был склонен показывать свое творчество всем подряд. А я пока что скрывал… Надо было это исправить.

— Эй, Олежа, — сказал я.

— Чего тебе? — буркнул он, не поднимая головы от своего рюкзака.

— Мне нужно твое экспертное мнение, — я хлопнул его по плечу. — Как ценителя фантастики.

— Да? — он поднял голову и недоверчиво уставился на меня.

— Я на досуге пишу книгу про космос, — с показательным смущением сказал я. — Хочешь почитать?

— Хочу! — моментально оживился Марчуков. — Вот это да! И ты молчал столько времени! Это она? Давай быстрее ее сюда!

Марчуков выхватил у меня тетрадку и плюхнулся на кровать. Жалобно взвизгнула сетка, но он не обратил на это никакого внимания, открыл тетрадку и уткнулся в нее носом.

— На танцы не пойдешь? — спросил я, но Марчуков никак не отреагировал. Я пожал плечами, натянул свежую футболку и потопал в сторону танцплощадки.

Забавно все-таки. Уже обращал внимание, что в первую смену руководство лагеря было настроено как-то строже. За дисциплиной следили активнее, пионерские ритуалы выполнялись с большим рвением. Вторая смена была гораздо более расслабленной. То ли растеряли служебное рвение, то ли закончился накрученный перед началом летнего сезона запал. Все как-то расслабились. Что-то мне подсказывает, что если бы мы попытались в первую смену сгонять в киношку, то скорее всего у нас бы ничего не вышло еще на этапе придумывания легенды.

Двух караулящих меня девиц из третьего отряда я заприметил издалека. Сделал вид, что мне срочно нужно в сторону, обошел танцплощадку по дуге и вышел к эстраде с другой стороны. Из колонок «Верасы» пели про малиновку, момент, когда все стесняются и топчутся по краям, я в этот раз пропустил — народ уже вовсю прыгал и подпевал. Так что я, не особо раздумывая, с удовольствием ко всем присоединился.

— Объявляется белый танец! — объявил ведущий, и из колонок полился шлягер «Синей птицы» про шумящий клен и разговоры о любви. Я направился к скамейке, мимоходом подумав, что за время, пока я здесь, уже успел выучить все ретро-хиты. Практически экспертом стану в ретро-музыке, если когда-нибудь вернусь в свое время.

— Далеко собрался, Кирилл? — раздался за спиной веселый голос. — Потанцуем?

Глава 26,

в которой все начинается просто с танцев

Марина тряхнула короткими волосами и широко улыбнулась. Я улыбнулся тоже, но понял, что напрочь забыл ее отчество.